Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
– Сэймур и мой сын тоже! Хочу знать, куда ты его забираешь и зачем! На будущее, будь так добр, согласовывай это со мной!
– Всё сказала?
– Да!
– Хорошо, теперь моя очередь.
С этими словами он делает шаг вперёд и толкает тяжёлую деревянную входную дверь.
– Лорд Даорр! – Винс почтительно склоняет голову и отступает в сторону, пропуская нас. – Миледи.
Воспитание не позволяет мне скандалить при прислуге, прикусываю язык и позволяю Тиррэну увести меня вправо по пустому коридору, туда, где находится кабинет Тиррэна.
Щёлкает, открываясь, дверь, и дракон грубо заталкивает меня внутрь, только после этого отпуская захват.
Раздражённо пересекаю кабинет, обхожу массивный стол, встаю у окна, глотая ругательства и растирая плечо, саднящее после хватаний этого дикаря.
Игнорирую двойной проворот дверной ручки. Спокойно, Эйвилин. Спокойно!
За спиной слышатся тяжёлые шаги дракона. Звук выдвигаемых, один за другим, ящиков стола.
– Проклятье, где она? – рычит дракон.
Никак не реагирую на происходящее позади. Стою неподвижно и гипнотизирую взглядом бело-розовые лепестки вишни, которые время от времени слетают с деревьев и падают на серые камни садовой дорожки. Тут и там деловито копошатся новые садовники, успевая переговариваться и поглядывать по сторонам.
Прищуриваю глаза и задумчиво тереблю кончиками пальцев жёсткий воротничок платья. Какие-то эти парни странные, что-то с ними не так. Что?
– Сегодня наш сын, – раздаётся за спиной отрывистый голос Тиррэна, прерываемый звуком выдвигаемых и задвигаемых ящиков, – впервые обернулся.
Неопределённо дёргаю плечом.
– Это значит, – продолжает дракон, – что он больше не разобьётся, как мог… в тот раз!
Слегка поворачиваю голову влево, но продолжаю молчать и смотреть на цветущий сад."
"– Мне страшно до усрачки, Эйвилин, когда я вспоминаю тот безднов день! И что мой сын остался жив по чистой случайности!
Уголок моего рта нервно дёргается, но ядовитые слова, так и рвущиеся с губ, я оставляю при себе на этот раз.
– Слышишь меня? – вздрагиваю от его голоса у меня над ухом. Чувствую его за спиной. Близко. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Закатываю глаза, поджимаю губы и нехотя поворачиваюсь вокруг себя. Пересчитываю чёрные пуговицы на тёмно-синем камзоле, поднимаюсь по ним вверх, задерживаюсь на волевом подбородке.
