Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
Бог знает, что Сэймур сейчас обо мне думает!
Делаю было шаг, но даже сдвинуться в места не успеваю: на талию ложится рука Тиррэна. Дракон припечатывает меня к себе, намертво приклеивая, кивает Суаре, чтобы увела, наконец, детей, затем склоняется к моему уху:
– Прекращай, – цедит сквозь зубы, продолжая прижимать меня к себе.
Наверное, со стороны это выглядит невероятно трогательно и мило, как нежные семейные объятия, вот только слова, которые я при этом слышу, вовсе не нежные:
– Устраивать сцены.
– Да! – шиплю в ответ, провожая взглядом маленькую фигурку сына, которого гувернантка настойчиво тащит прочь.
Успеваю заметить, что Фло что-то успокаивающе шепчет Сэймуру, за мгновение до того, как они втроём скрываются за двустворчатыми дверьми.
Только после этого Тиррэн отпускает меня.
Музыка начинает играть громче. Несколько пар выстраиваются для танца.
Ловлю на себе заинтересованные женские взгляды. Я сегодня звезда вечера, это понятно – бывшая, ставшая вдруг настоящей, ещё и вытянувшая редкий лотерейный билет в виде сына-дракона. Ещё и признанная прилюдно наследником, а следовательно, и самим Императором.
А раз так – формальности никого не интересуют. Наверное, нужно радоваться, а у меня на душе кошки скребут.
Надо было раньше ему сказать!
Улыбаюсь всем, с кем встречаюсь взглядами, как и приказал Даорр. Иду к фуршетным столикам. Острое желание покинуть сцену, и, если не спрятаться в укромном месте, то хотя бы передохнуть в стороне. Коленки дрожат, в груди печёт от обиды на Тиррэна и злости на собственную глупость.
Во второй раз беру с подноса лакея хрустальный бокал с игристым.
Так и застываю неподвижной ледяной статуей, потому что мне навстречу идёт Исида, дочь покойного Освальда. Между нами остаётся всего несколько шагов. Она неотрывно смотрит на меня.
