Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
Тиррэн здесь. Плотно закрыл за собой дверь и смотрит прямо на меня немигающим взглядом синих глаз, фосфорицирующих в ночной темноте.
5. Старые проблемы
Эйвилин.
— Что ты здесь делаешь? — шиплю еле слышно одними губами.
Не хватало ещё разбудить Сэймура! Не хватало, чтобы Тиррэн увидел его!
Поворачиваюсь всем телом. Упираю руки в талию, расставив локти в стороны. Встаю на пути дракона, заслоняя собой обзор.
Хорошо, что кроватка сына в глубине комнаты у самого окна и её частично заслоняет колонна. Может, и не заметит.
Тиррэн смотрит на меня пристально и исподлобья и молчит. Чувствую себя глупо, разговаривая вслух сама с собой."
"Во рту пересыхает от волнения. Я не знаю, чего он хочет и как себя с ним вести.
— Тебе нельзя здесь находиться! — проговариваю твёрдым голосом. — Комнаты для гостей в другом крыле. Если ты перепутал…
— А похоже? Что я перепутал?
В окно заглядывает луна, и я вижу насмешливо приподнятую левую бровь дракона. Его ярко-синие глаза впиваются в меня сотнями мельчайших осколков.
— Тебе лучше уйти, Тиррэн, — стараюсь, чтобы голос звучал уверенно и твёрдо. Получается. — Ты не должен разгуливать, где придётся. И тем более не должен быть в этой комнате. Это неприлично. Или понятие честь для тебя совсем пустой звук, м?
Дракон медлит с ответом. Неспешно и неторопливо скользит скучающим взглядом по обстановке, стенам и потолку, после чего выдаёт:
— Это ведь не твои покои, малышка Эйви. Игрушки. Мяч.
С каждым его словом внутри растёт паника. Раскручивается разрушительным вихрем. Надвигающаяся опасность ослепляет. Я в ужасе и теряю способность трезво мыслить.
В мозгу бьётся единственная мысль: не пустить! Он не должен увидеть Сэймура, иначе всё пропало!
Понимаю вдруг, что Тиррэн давно закончил любоваться мебелью и теперь смотрит на меня.
— Ну, так что? Познакомишь? — он делает шаг вперёд, намереваясь пройти мимо меня.
Но я заступаю ему дорогу и выставляю вперёд ладонь.
— Нет! — упираюсь рукой в его твёрдую грудь, скрытую тонкой тканью чёрной рубашки.
Этот первый контакт после долгой разлуки выходит слишком неожиданным, выбивает почву из-под ног.
Память, не спрашивая, забрасывает обрывками воспоминаний из прошлой жизни.
