Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Она утащила меня в свою комнату, чтобы я администрации на глаза не попался. Даже, кажется, мизинец тогда сломала, так волокла, чтобы спрятать и чтобы я не вылетел из университета. И всю ночь слушала мой пьяный бред. О дикой любви к моей Миле…
А после как-то все время оказывалась рядом.
Я привык, хоть у меня было море других женщин.
Отрывался на полную катушку, особенно когда узнал о помолвке Милы с этим…
Даже собственное имя мог бы забыть в пьяном угаре. Не вылезая из кабаков, закатывая дикие попойки и уж тем более, не помня ни лиц, ни имен всех тех женщин, которых отчаянно трахал.
Она вернулась, и я был уверен, что стал намного сильнее.
Что ни у этой женщины, ни у кого на свете больше нет надо мной никакой, даже самой маленькой, власти!
Прошло столько лет. Я побывал в передрягах, из которых немногие выходили живыми.
Научился смеяться трудностям в глаза. Плевать на тех, кто вертит этим миром, тасуя людей, как колоду карт.
Научился их чувствовать и даже продавливать. Стал тем, кому должен практически каждый из людей самого высокого уровня.
Но…
Ей стоило только появиться. А мне… Мне прикоснуться к ней.
И все.
Руслана Филатова больше будто и нет!
Отчаянно убеждаю себя, что это просто невозможно!
Невозможно… Любить ТАК. Любить до сих пор. После всего!
Да, черт возьми, я даже и не знаю этой женщины! Что между нами было? Просто какая-то ненормальная любовь подростков! В которой наверняка больше гормонов, чем здравого смысла!
Скольких женщин я знал за свою жизнь? После нее?
Достаточно, чтобы не обольщаться.
И я сопротивлялся.
Даже ночевать не мог остаться в одной с ней комнате.
Если бы… Если бы она только знала, как рвало мне крышу! Жилы рвало, когда смотрел на нее. Такую… Мою. В настоящем платье. С кольцом этим на пальце и с самой настоящей подписью.
Умом понимал, что все это всего лишь игра. Но что-то внутри….
Оно разрывало на части!
Моя, — стучало в голове, и пальцы горели от дикой ненасытной потребности сорвать с нее платье.
А после белье. Медленно. Долго.
