Автор
В тесном номере отеля мысль обрывается – как молния перед грозой. Теннисный мяч летит среди шороха ткани и смеха, звуками ночного города прерывая молчание. Но вот дверь распахивается, и в полутьме я ощутила холодные пальцы, готовые смыть последний разряд напряжения.
Я же все же девочка:
- Любишь? Как?
- А вот как-то так… – а дальше, под градом поцелуев и шквалом ласк, сопровождавшихся невероятно огромной волной нежности, я всхлипывала и стонала, и плакала, не переставая, уткнувшись носом в грудь Андрея.
А он на руках отнес меня в гостиную, уселся на диван, устроил плаксу на коленях, укутал в себя и плед.
- Моя. Любимая. Единственная… – зашептал на ушко.
Принялся целовать, обнимать, баюкать.
А я, отложив обиды и горечь на некоторое время, решила, что заслужила немножечко хорошего.
Короче, явление сына с едой я пропустила.
[1] м/ф ""Котенок с улицы Лизюкова""
Глава 54: В ожидании чудес невозможных
«И ты спросишь: че ты не звонил?
Не искал? И молчал
А я отвечу: просто я дебил
Но я любил, я скучал…»
Ю. Николаенко «Некуда бежать»
Время до первого сентября пролетело странно.
И сохранилось в голове фрагментарно. Ну, что поделать, энцефалопатия беременных – такая себе прелесть.
Вот, кажется, только что я тихо и печально угасала от тоски на балконе наших с сыном временных апартаментов, а вот вдруг на меня Вселенная (и любимый мужчина, давайте хоть в глубине души будем откровенны) обрушила водопад ласки, нежности и восторга.
Захлебываясь счастьем и радостью, практически возрождаясь к жизни в руках Андрея, мурлыкала, улыбалась, терлась носом о его кожу, впитывая, вбирая родной запах, ставший синонимом спокойствия, уверенности и безопасности.
- Норна-а-а моя... маленькая… сдохну без тебя. Без вас не жить. Прости идиота. Люблю тебя… – шепот на ухо казался сказочным сном, фантастикой, полной нереальностью.
Ну, как так? Чтобы мой суровый, мрачный, молчаливый охранник и вдруг такие признания? И мне?
Ох, как же мне нравилось…"
"- Я, короче, рад за вас и все такое, но пора бы и поесть. Давайте, закругляйтесь тут со всей этой зефирной нежнятиной и приходите уже на кухню, – явление Кира хоть и вырвало меня из омута страсти и нежности, но мозги до конца не включило.
Села ровно, помотала головой, в попытке прийти в себя.
Андрей же продолжал крепко обнимать, молча целовать лицо и шею, облизывать и покусывать ушки, горячо выдыхать в висок:
- Но-о-орна-а-а! Моя-я-я!
Сидела, хихикала, как дура.
- Ма-а-ам! Идите есть! Тут и новости от бабушки Адель… – донеслось с кухни.
