Автор
В тесном номере отеля мысль обрывается – как молния перед грозой. Теннисный мяч летит среди шороха ткани и смеха, звуками ночного города прерывая молчание. Но вот дверь распахивается, и в полутьме я ощутила холодные пальцы, готовые смыть последний разряд напряжения.
"
"И после часа консультаций с нотариусом Буном, троюродным братом Адель Варисовны, вышли в свет, имея на руках генеральную доверенность от Кирилла Олеговича на управление его имуществом, настоящим и будущим, на имя Нонны Аркадьевны. Сроком действия – шесть лет.
- Как раз ты с образованием разберешься и вперед – во взрослую жизнь! – улыбнулась сыну, который настаивал на десяти годах.
- Ты не думай, просто так ты от меня не избавишься. Я все равно с тобой жить буду, даже когда ты замуж выйдешь, мам, – хитро подмигнул мне мой «маленький зайчик».
Мне осталось только грустно рассмеяться.
Никогда.
Замуж я не выйду никогда.
Глава 26: Прощания, прощение и новые горизонты
«Нить в прошлое порву, и дальше — будь, что будет
Из монотонных будней я тихо уплыву
На маленьком плоту, лишь в дом проникнет полночь
Мир, новых красок полный, я, быть может, обрету…»
Ю. Лоза «Плот»
Свернувшись в клубочек на диване в гостиной наших с сыном апартов, я рыдала.
Горько, безнадёжно, до опухшего лица и икоты. Переживая и перебирая в памяти все маленькие бусинки ярких и острых воспоминаний о прошедших годах, и счастье, которое в них было.
И что с этим делать, я пока даже не представляла.
Я так устала.
Так устала быть сильной, справляться с трудностями, обходить препятствия на пути. Так устала лавировать, выгадывать, принимать решения, которые устроят всех. Жить ради максимально возможной выгоды для окружающих и, как сейчас видно, минимальной – для меня.
С утра Кир умчался на первые организационные сборы в свою школу дорогую, а я метнулась в родной институт.
И тут вроде как более, чем успешно и удачно посетила альма-матер, но по возвращении, ассоциативная связка «институт – Зарецкие» вновь сработала.
И вот теперь я обливаюсь слезами и соплями на диване в съемной квартире. К счастью, могу спокойно делать это ещё час, а потом надо будет брать себя в руки, умываться, выпить успокоительных капель и не пугать ребёнка.
А сейчас я могу горевать и выть, оплакивая потерю своего малыша, своего первенца.
В одиночестве.
Надо.
Надо позволить себе выплеснуть все эти чувства и переживания, слишком долго я их копила внутри.
Пора.
Проговаривая тихо: «Моего малыша больше нет», я рыдаю и хриплю от нахлынувших обиды, горечи, разочарования и огромного чувства потери.
Боль в груди такая, что дышать трудно.
Я одна.
