Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
Ах, да! И оргазм. На большее он не способен.
— Решила, переведусь на заочное, — отвечает Снежана. Она имеет ввиду свой забытый «диплом специалиста». Бухгалтера, или кого там ещё?
— Тоже вариант, — я одобряю. Пускай развлекается!
— Что я маме скажу? — неожиданно Снежа бледнеет. Встаёт посередине тропы.
— В смысле, что? — удивляюсь.
Снежана вздыхает и смотрит в пространство:
— Ну, про нас с тобой.
— Скажи, как есть, — отвечаю, беря из её рук бутылку с водой.
— А как есть? — её голубые глаза, как два ясных топаза, что я подарил, устремляют свой взор на меня.
Я пожимаю плечами:
— У нас всё серьёзно.
— Серьёзно? — повторяет она, не сводя с меня глаз.
— А то! — усмехаюсь в ответ.
Снежа смущённо толкает коляску:
— Я скажу ей, что мы с тобой любим друг друга. Можно?
— Так и скажи, — сунув руки в карманы, иду не спеша, чуть позади неё. Поводок на запястье то и дело дёргает Джек. Желая пописать, или понюхать что-нибудь.
— И скоро поженимся, — голос её оседает до шепота.
И опять, двадцать пять! Женитьба. Ну, кому это надо? Один штамп на своей репутации я уже заработал. Не хочу заработать второй. Но Снежане подобные вещи неведомы. Для неё всё впервые. И я ощущаю себя виноватым за то, что лишаю её этих глупостей. Белого платья, фаты и гостей.
— Снежок, тебе плохо со мной? — говорю я, беря её руку.
— Нет, что ты, Масюль! Мне с тобой хорошо, — удивляется Снежа.
Я продолжаю:
— Тогда зачем усложнять?
Снежана вздыхает:
— Затем! Что мама не примет тебя в своём доме.
— Да мы и не ссорились, — я улыбаюсь, — Это ваши с ней отношения, не мои.
— Значит, тебе всё равно, — огорчается Снежа.
Я сжимаю в обеих руках её тонкие пальцы:
— Ты пойми! Я только недавно развёлся. Должно пройти какое-то время…, - говорю я и вдруг понимаю, что это звучит так, будто я овдовел.
Трясу головой, выдыхаю, представив себе на мгновение, что Настя умрёт…
— Я понимаю, — вырывает меня из раздумий Снежана.
Наши пальцы сплелись, а я даже не чувствую. Но отвечаю на жест.
— Просто я не хочу ей врать, — добавляет она.
— Конечно, — бросаю, забыв, о чём речь.
Снежана смеётся, увидев, как сын реагирует на голубей.
— Она узнала, что его Никитой зовут, и расплакалась.
«Почему?», — порываюсь спросить. Но в тот же момент вспоминаю, что так звали папу Снежаны.
— А как увидит, так и вообще, будет сутки рыдать, — усмехаюсь.
