Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
Но тут же бросает в ответ что-то хлёсткое. Я привыкла к их вечной вражде. Знаю, что любят друг друга! Оттого и враждуют. Им проще кусаться, чем выразить эту любовь.
— Чем помочь? — интересуется сын.
Я изучаю все ёмкости в поисках сыра. Который Динке было поручено натереть.
— Ничем. Главное, не мешать!
— Понял, — кивает Денис и выходит курить на террасу.
Вернее, он делает вид, что стоит у ограды. Но запах не сбить даже мятной жвачкой, которую он постоянно жуёт. Зря я ругалась на Витю! Это — наследственность.
— Дина, где сыр? — возмущённо смотрю на тарелку.
Дочка, войдя, прячет взгляд:
— Я его съела.
Вздыхаю. Достаю с верхней полки остатки. Вручаю ей:
— Три!
За то, что она стала есть, я готова простить ей любую оплошность. Даже тот поцелуй у ворот, невольным свидетелем коего стала на днях…
Подъезжаю и вижу. Стоят. Хоть бы что! Он — на байке. Она — уже слезла.
Я не стала шуметь. Тихо вышла, захлопнула дверцу машины. Этот звук испугал «голубков». И они разлетелись. Один чуть не выпорхнул.
— Стоять! — прокричала вдогонку.
Парнишка застыл на распутье. А Динка прилипла к калитке.
Я приблизилась, глядя на спину Ромео. Куртка с черепом, джинсы в лохмотьях и ботинки с протектором, как у колёс.
— Гоша? Он же Гога, он же Гора, он же Жора, — сложа руки и встав между ними, я попросила его, — Ты можешь снять шлем?
Он стянул, обнаружив свою физиономию.
— Здравствуйте, Анастасия Валерьевна, — пробормотал, глядя вниз.
— Витальевна! — поправила Динка.
— Ви-витальевна, — выдавил он.
— Это кто тебя так? — подзадорила я.
— Это Деня! Козёл! — объяснила дочурка.
Я сдержалась, решив побеседовать с сыном. Вздохнула:
— У тебя есть права? — обратилась к «водителю».
Байк его, вровень с хозяином, иллюстрировал весь хулиганский набор. Разрисованный бак, руль в «наколках», сидушка, на которой он возит мою бестолковую дочь.
— А… д-да, — коротко бросил герой и провёл пятернёй, убирая со лба тёмно-русую чёлку.
— Я бы хотела на них посмотреть, — сказала я с лёгкой усмешкой.
Он облизнулся. Соврал! Но скрыл этот факт убедительной фразой:
— Я учусь на права. И вожу осторожно. Всегда надеваю шлем.
— Я надеюсь, — ответила сдержанно, — И как далеко ты живёшь?
Парень, ровесник Давида, никак не решался взглянуть мне в глаза.
