Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
На них — логотип предприятия, и стрелки у них из картона…
Сон не приходит. И я отгоняю знакомые образы. Помню роддом и ножницы в руках медсестры. Помню кровь и собственный возглас:
— Детка, ты сделала это!
Сын родился здоровым и сильным. Таким, что я сразу подумал: «В меня!». Взял его на руки и чуть не расплакался. Эта особенность натуры всегда вынуждала краснеть. Обычно мужчины не плачут. А у меня получается! Медсестра, глядя на меня, улыбнулась:
— Папаша.
Я был ещё молод, и многое делал впервые. Например, становился отцом…
«Давид», — решил я в тот момент для себя.
На смену этому приходит другой образ. Денис, в майке и шортах сидит на постели. Растрёпанный, на лице — следы от подушки.
— Уходи, — произносит, не глядя.
И я ощущаю такую потребность остаться! И понимаю отчётливо — не могу. Я знаю, что Настя стоит за стеной. Она — не она! Если не поднялась наверх, чтобы подслушать.
В последний раз, когда я приходил, сына не было дома. Он избегает меня! Либо сидит, запершись. Либо уходит. Мне так хочется его отловить, дождаться. Тряхнуть хорошенько! Отыскать в его взгляде черты. Того беззащитного мальчика, которого я держал на руках. Который рос у меня на глазах. Превращаясь в мужчину. Превратился? Навряд ли! Щегол. Упрекает меня в нелюбви. Да что он знает о жизни?
Я прижимаюсь лбом к стене, чтобы себя обездвижить.
Больше всех страдала Нюра. И первым делом предложила отправить супруге букет пошикарнее. Вдруг, простит?
— Если бы всё решалось так просто, — я усмехнулся, утопая в своём кресле. И наблюдая, как Нюра по-хозяйски расставляет вещи у меня на столе.
— Вы сами всё усложняете, — заявила она, — Иногда всё решает один разговор. Вы говорили друг с другом?
— Конечно, — вздохнул я.
— Я не имею ввиду ссору, я имею ввиду нормальный взвешенный разговор, — продолжила Нюра.
— Не знаю, насколько он был взвешенным, — произнёс я с сомнением. Вспоминая один за другим, все наши последние «разговоры».
— Взвешенный, это когда стороны приходят к консенсусу, — сказала моя секретарша.
