Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
— И откуда ты взялась, такая умная? — я хмыкнул, беря из её рук кофе.
Нюра поправила дужку и провела рукой, собирая свои волосинки в прилизанный маленький хвостик.
— Я на юриста училась вообще-то, — сообщила она.
«А я на кого?», — я обвёл взглядом комнату. Свой кабинет. И вспомнил весёлое время.
Когда я только приехал в Россию, то не знал здесь почти никого. Помню, как меня взяли на какую-то вечеринку. Пару приятелей всё же образовалось в институтской общаге.
Мы пили и пели! Пока нас не выгнали на улицу вместе с гитарой.
Под фонарём была лавочка, и мы примостились туда. Однако с приходом темноты налетели жуки. Девчонки визжали, и только одна не сбежала, осталась сидеть. Жук приземлился на землю рядом с её ногой. Она взяла его в руки и долго смотрела.
— Не боишься? — спросил я, прервав свою песню.
Она покраснела и прикусила губу:
— Боюсь.
— Не заметно, — хмыкнул я.
— А я умею скрывать свои чувства, — призналась девчонка.
Мне хотелось спросить у неё так много. Но я начал с малого:
— Тебя как звать?
— Настя, — сказала она.
— Тебе идёт, — сделал я комплимент.
— А тебе нет, — ответила честно, — Тебя ведь Илья зовут?
— Ну да, — я нахмурился, — Тебе не нравится имя Илья?
— Имя нравится, но тебе оно не идёт, — упорствовала Настя.
— Значит, я тебе не нравлюсь? — смекнул, наконец."
"Она засмущалась, опять прикусила губу. Те у неё были алые от вечных укусов.
— Тебе идёт что-то восточное, вроде Рустама, — сказала она.
— Как скажешь, — ответил я, глядя, как жук прибалдел у неё на коленке. И сам захотел стать жуком…
Плач прекратился. Но я продолжаю лежать, делать вид, что уснул. Странно! В роддоме, держа на руках невесомое тельце Никитки, я не почувствовал этого. Я просто держал на руках малыша. Не испытывал гордости, только смятение и какой-то неявственный стыд. Будто все, в том числе медсестра, знали мою подноготную.
— А мы поженимся? — спросила Снежана, когда я её увозил.
И не потому, что хотела. Просто мать ей внушила, что грех! Снежа очень страдала, так как с матерью вышел скандал. Та была религиозна, и во многом, поэтому дочь не гуляла с парнями.
— Приблуда! Безбожница! — кричала ей в спину моя потенциальная тёща.
Всю дорогу Снежана проплакала. А я понял, что теперь нужно только вперёд. Однако не мог успокоить её.
— Я ещё развод не оформил, — напомнил помягче.
