Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
А потому, что девчонка по имени Таня учится там, классом ниже его. И ежедневные встречи на переменах — это то, чем сынуля не может пожертвовать ради мечты.
— Да норм, как обычно, — отвечает расплывчато.
Ест, набивая за обе щеки макароны. И эта любовь к макаронам. И привычка всегда торопиться, бросаю еду, как поленья в камин… Всё в отца! Он даже не знает, как сильно похож на него. И как больно за ним наблюдать. Будто частица Самойлова здесь, навсегда, подрастает, живёт своей собственной жизнью…
— Витька сказал, что возьмёт меня на полставки, — делится сын.
Ну, вот! Дождались. И он уже «Витька».
— Ты не слишком-то фамильярничай с ним, — говорю я с укором, — Он всё-таки старше тебя.
Сын усмехается:
— Ладно! Я не чувствую разницу в возрасте. Он реально, как друг, как ровесник.
Я смеюсь про себя. Это точно! Иногда и мне кажется, Витя моложе меня не на десять, а не все двадцать лет. Особенно, в те моменты, когда он, поглощённый своим увлечением, начинает рассказывать мне про машины.
Та коллекция, что пылится в шкафу под прозрачным стеклом.
— Таких только две на весь мир! — хвастливо кривляется он и достаёт свой «лимит» с такой осторожностью, словно тот сотворён из стекла.
Я в такие моменты сижу и внимаю. Однажды пыталась потрогать один из его экземпляров, похожих на мой. Красный Фиат оказался подделкой, двухдверный, с обрезанным бампером.
— Ты что! — испугался он так, будто я изверг.
"Отогнал меня от своих сокровищ, закрыл дверцу прозрачного шкафчика и прислонился к ней. Я даже представила в этот момент, как он нашёптывает им, своим миниатюрным машинкам: «Не бойтесь, малышки! Папочка рядом».
«Чем бы дитя ни тешилось», — подумала я, и не стала его упрекать.
Однако Денискина тяга к сородичу жмёт изнутри. Может быть, мне неохота делить их обоих? Или обидно, что Деня не в курсе того, кто такой его так называемый друг.
Узнает, откажется от мечты? От этой мысли мой лоб покрывает испарина.
Сына тем временем мне излагает весь «производственный цикл». Как они разбирали движок, как Витёк допустил его к тачке, как он сам поменял ей колёса. А водитель расщедрился, дав чаевых.
— Потом мне пришлось отвалить, так как пришла его девушка, — завершает он свой рассказ.
Я машинально киваю. Улыбка сползает с лица.
