Автор
Илья смотрит сообщение на смартфоне — оно запыхается. "Отец." Его дрожащая рука кладется обратно в карман штанов, оставляя след от кожи. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Как он мог быть там? Он не должен был знать. Это — измена, непростительная....
Суховатым: «Привет», и презрительным взглядом с его стороны.
Так и происходит. Пытаюсь спросить:
— Как дела?
Он отвечает:
— Нормально, — и, минуя меня, направляется в кухню.
Я понимаю, что должен сказать ему что-то. Но что? На ум не приходят слова. Почему-то сейчас я не могу подыскать ни одно. Мне проще толкнуть на собрании речь, чем пробудить интерес у Дениса.
И поэтому я ухожу. Возвращаюсь в квартиру, где пусто. И понимаю, как здесь хорошо. Одному! В тишине. Ногой наступаю во что-то мягкое. Включаю свет…
— Твою мать!
Пока я вытираю салфетками гадость с подошвы, Джек появляется из темноты.
— Я давал тебе шанс! — объявляю ему.
Но он только ухом ведёт. Равнодушный к угрозам. Пока собираю говно, вспоминаю ту женщину. Интересно, Снежана тоже так делала? Ходила за псиной с пакетиком? Она никогда не говорила об этом!
— Завтра отправишься обратно на передержку, ты меня понял? — ставлю в известность собаку.
Джек уходит, хромая. Ложится у батареи. И во взгляде читается: «Лучше уж там, чем с тобой».
Глава 18. Настя
Теперь каждое свидание Витя начинает отчётом. Рассказы об успехах Дениса мне льстят. Я горжусь им, как мать! Но как женщина очень хочу, чтобы он прекратил говорить о ребёнке. Так как это, увы, убивает любовный настрой.
— Твой пацан молодец, — завершает свои излияния Виктор, — И девчонка что надо у него!
— Девчонка? — я замираю.
— Ну, эта… как её? — щёлкает пальцами Витя, — Танюха, кажется?
Я отстраняюсь:
— Ты знаешь её?
— Так это… Денис познакомил, — пугается Витя, — А что?
Я прикрываю свою наготу.
— Отлично! — вздыхаю, — С тобой познакомил, а с матерю, значит, не надо.
Эта новость сбивает моё настроение в ноль. Я сцепляю руки в замок на груди. Теперь не до секса!
— Да… там случайно вышло, — тушуется Витя, поняв, что сморозил какую-то глупость, — Я дал ему порулить чуток! А тут она на остановке стояла.
Все прочие фразы меркнут. Мой разум цепляет одну:
— Порулить? Ты дал ему порулить?
Витя сидит, озадаченно глядя. Обратно слова не возьмёшь.
— Ну, я так… на окраине. Там безопасно.
Слабое оправдание! И я нападаю:
— Ты позволил ему сесть за руль? Но ему же шестнадцать!
Витя, совсем не смутившись услышаной цифры, пожимает плечами:
— И что? Мотик водят с шестнадцати лет.
Я буквально взрываюсь.
