В этот особенный день свадьбы Тимур не мог поверить своим ушам. Но оказывается, всё было иной: ложь заменила правду, а измена разрушила сказку их жизни. Узнав правду о скрытых днецах, я поняла, что нас больше никогда не будет — ни как семьи, ни как людей, доверившихся друг другу....
Громко выдыхаю, когда она облизывает его и ласкает язычком, чуть прикусывая, доводя меня этим до исступления. Опускаюсь ниже, накрываю ее грудь ладонями, небольшая, упругая, соски набухли, перекатываю их между пальцев, а потом припадаю, как голодный, ртом то к одному, то ко второму.
Ее пальчики оттягивают мои волосы, чувствую, как девушка дрожит, как громко стонет. Так же она совсем скоро будет стонать подо мной, на моем члене, омывая его своей девственной кровью.
Не собираюсь терпеть до свадьбы и не отдам ее подонку отцу и ублюдку брату.
Этих желаний тоже никогда не возникало. Неужели возраст подошел, или мать что-то нашептала и ее постоянное нытье о внуках на меня подействовало?
– Не могу больше, пойдем.
Вновь подхватываю Марьяну на руки, не выключив воду, выхожу из душевой. Мы все мокрые, так и иду, оставляя следы на полу, она обнимает меня, но все равно дрожит.
Опускаю на пол, срываю с кровати покрывало, разворачиваюсь, вновь впиваюсь в нее поцелуем, задеваю эрегированным членом живот, трусь.
– Потрогай меня, Марьяна. Потрогай.
Неловкое движение, пальчики касаются головки члена.
– Сожми его.
– Он… он такой большой…
Да, он действительно большой, природа меня не обделила, надо как-то контролировать себя и не порвать ее девственную киску. Обхватывает ствол неуверенно, не как это делают опытные шлюхи, а меня всего трясет именно от этого, готов слить ей в ладошку, как подросток.
Одно движение, толкаю ее на кровать, быстро развожу колени в стороны, в глазах испуг, пытается освободиться, но я не даю. Целую грудь, слегка покусывая соски, девочка стонет, пальцами ласкаю ее раскрытую киску. Гладкая, ни одного волоска, еще надо спросить, для кого она ее так выбрила.
Влажная, но это уже не вода, ее влага. Размазываю по промежности, не проникая внутрь, задерживаюсь на клиторе, который уже набух, требует ласки.
Марьяна уже не зажимается, наоборот, выгибает спину, цепляется пальцами за одеяло. Поднимаюсь выше, слизываю со своих пальцев ее влагу, сладкая. Трусь уже членом о половые губы, свет включен, хочу видеть ее лицо и глаза, когда буду брать. Сейчас снова ловлю в них страх, опираясь одной рукой, другой направляю свой член во влагалище.
