Автор
Лиля Сергеевна сжимает в руке сумочку и чувствует холодящий проливной дождь, когда услышала бритоголового соседа Саши, который неуместно мешает ей. В её взгляде читается обеспокоенность и сочувствие, что заставляет сердце Лиля Сергеевна сжаться в волнении. Атмосфера напряженности накаляется до предела....
И кто бы чего ни наплёл моему мужу, в приступе мести скатываться до измены — это просто последняя подлость…
Зато, как ни крути, это давало ему возможность выторговать для себя иллюзорное оправдание. Ты, мол, пустилась во все тяжкие — будь готова к последствиям.
Никогда даже в самом своём жутком кошмаре не смога бы вообразить, что мой муж способен на подобное.
— И я никогда не смогу этого Герману объяснить, — озвучила я подруге продолжение своих мрачных мыслей. — Никогда не смогу объяснить это так, чтобы объяснения не звучали подозрительно.
— Алексеев ещё этот, — подруга пристукнула кулаком по столу. — Пользуется тем, что он родственник нашего Милованова. И ведь не погонишь его оттуда.
— Как ты его погонишь, если у него доля в бизнесе? — кисло напомнила я и допила свой почти остывший чай.
Светка плеснула мне в кружку свежего чая и как бы ненароком придвинула ближе тарелку с медовыми пышками. Всё надеялась разбудить во мне аппетит.
— Да тут нужно целое расследование проводить, — проворчала она. — Я сама понять не могу, кому моча, прости господи, в голову стукнула? Хотя с другой стороны…
Она замолчала, привлекая моё внимание.
— Что? — встрепенулась я, в надежде, что у неё появилась удобоваримая версия.
— Лиль, вас же все вокруг ненавидят. Извини, грубо, наверное, прозвучало, но ты понимаешь, о чём я."
"Я попыталась сглотнуть образовавшийся в горле комок.
— То есть хочешь сказать, желающие нашлись бы…
— Да меня скорее удивляет, как вы вообще три года продержались, и никто вам не навредил. Но вот если серьёзно! Твоя родня была категорически против. Его родня — и подавно. Все его друзья до сих пор на вас косо смотрят.
Слова лучшей подруги тяжким грузом опустились на мои бедные плечи. Я поникла и спрятала лицо в ладонях, но плакать больше не могла — сил не осталось.
Её тёплая ладошка опустилась мне на лопатку и осторожно погладила:
— Лиль, ну прости. Не хотела напоминать.
— Н-нет, — замотала я головой.
