Автор
Лиля Сергеевна сжимает в руке сумочку и чувствует холодящий проливной дождь, когда услышала бритоголового соседа Саши, который неуместно мешает ей. В её взгляде читается обеспокоенность и сочувствие, что заставляет сердце Лиля Сергеевна сжаться в волнении. Атмосфера напряженности накаляется до предела....
— Нет, Свет, ты всё верно сказала. Об этом нельзя забывать. Нельзя забывать, что наш брак — объект всеобщей ненависти. Вот только…
Пришлось переждать, пока скрутивший горло спазм позволит снова заговорить.
— …только я думала, мы в этой войне по одну сторону баррикад. А оно вот как получилось…
И я бы, наверное, разревелась, хоть и думала, что уже не смогу, но отвлёк телефон. Я вздрогнула от входящего и похолодела. Неужели снова муж со своими угрозами?
Но нет.
На экране высветились фамилия и имя звонящего: «Самарин Андрей».
Глава 17
— Уж думала, и не заглянешь, — мать приобняла его за плечи и поцеловала в щёку. От неё пахло лёгким цветочным парфюмом и выпечкой. Уютное сочетание запахов, которое в любое другое время легко настроило бы его на благостный лад. Но не сегодня. И, может быть, даже не в ближайшем будущем.
— Спасибо за цветы, дорогой. И за подарок.
— Не за что, — он приобнял её и, поддавшись секундной слабости, спрятал лицо в ложбинке между плечом и шеей.
Но большие парни не грустят, не тоскуют, не плачут и никому не показывают своей уязвимости.
На то они и большие парни.
Мать от него отстранилась, заглянула в глаза, поправляя свой шёлковый халат:
— Герман, выглядишь… уставшим.
Он дёрнул уголком рта, молчаливо предлагая не затрагивать эту тему.
Ему было, мягко говоря, безразлично, как он выглядел.
Хреново, что не получалось наплевать на то, как он себя чувствовал.
Будто в грудной клетке завёлся клубок ядовитых змей, то и дело жаливших его изнутри.
И Марина, дрянь, тянула с обещанным.
А без доказательств, которые он мог бросить в лицо своей неверной жене, ему приходилось лишь огрызаться, опираясь в своих подозрениях только на то, что узнал от неё раньше или знал без неё.
Поэтому если он выглядел всего лишь уставшим, значит, ему чертовски хорошо удавалось скрывать тот ад, что творился внутри.
— Много дел. Новый бренд запускаем.
Мать отвернулась и, поманив его рукой, направилась в малую столовую, где уже накрыли стол для завтрака.
В доме было непривычно тихо для дня накануне грандиозного торжества.
Прислуга по молчаливому знаку хозяйки покинула столовую, и мать указала ему на стул:
— Позавтракай со мной. Впереди сплошная суета, и мне нужно набраться сил. Может, всё-таки останешься?
Герман покачал головой.
— Извини, но нет. Позже заеду.
— На торт?
— На следующий день.
Мать поджала губы, но комментировать не стала. Налила себе апельсинового сока и аккуратно отпила из бокала.
— Как знаешь. Я магнату Ахматову не указ.
