Автор
Андрей Сотников готовится к свадьбе, но каждое слово о радости новой жизни рушит сердце его бывшей любовницы. За сто лет он не смог забыть ее, даже после столько времени, как будто смерть не могла уничтожить то, что она сделала.
У него был свой, особый мир, свои друзья — не балбесы, а два таких же почти ботана, которых не интересовали подворотни, гитары, девочки. Ну, так мне казалось тогда.
Я не осмеливалась следить или шпионить. Я лишь позволяла себе наблюдать, когда он попадал в поле моего зрения или встречался на пути совершенно случайно.
Это был мой тайный фетиш. Это был пир для моей души, отрада для глаз, повод для пока ещё не совсем оформившихся мечтаний.
Нет, тогда я не грезила, что вырасту и выйду за Андрея Сотникова замуж. Даже о поцелуях с ним не думала.
Всё изменилось попозже. Не сразу. В то время, когда девочки превращаются в девушек. Когда у них начинает расти грудь и всё остальное.
Это случилось в тринадцать, когда я резко изменилась и из гадкого утёнка начала путь к лебедю.
К моему несчастью.
Глава 6
— Смотри-ка, Машка, а у тебя сиськи появились! — гоготнул однажды отчим. И посмотрел на меня каким-то странным взглядом, словно впервые увидел.
К тому времени я вытянулась, обогнала Аню в росте, стала какой-то немного нескладной, с длинными ногами. Такой я себя видела. Такой и ощущала: голенастой худой дылдой с длинной шеей.
К тому времени я отрастила волосы до плеч, и они вились, лежали пышной шапкой. Мне очень нравилось. До этого мать стригла меня коротко.
«Практично», — заявляла она. Но всё обстояло гораздо проще: ей не приходилось возиться ни с косичками, ни с бантами. Короткая стрижка — и никаких забот.
Во мне проклюнулась девушка, но вряд ли я осознавала это, пока изменения в моей внешности не заметил Антон.
Тогда я ещё не насторожилась. Не придала значения его словам. Он и без того был грубоват, часто топорно язвил. Шутки ниже пояса — это про него. Туалетный юморок — тоже в его стиле.
К этому привыкаешь. На это перестаёшь обращать внимание. Не ждёшь ни подвоха, ни подножки, ни потаённого смысла. Он ведь такой и есть — истёртый, как башмак, слегка туповато-быдловатый. Чемпион, которого так и не оценили по заслугам.
К тому времени они с матерью потратили все деньги, что выручили за продажу нашей с ней квартиры. Перебивались заработками то там, то здесь, продолжали закладывать за воротник.
Собственно, ничего не изменилось. Всё то же болото. Безрадостное, без шевелений в лучшую сторону.
Но я не хотела так жить, потому что видела, как можно, и мечтала, что однажды добьюсь всего сама. Смогу. У меня получится вырваться из этой безнадеги, бедности, убогости.
