Автор
Андрей Сотников готовится к свадьбе, но каждое слово о радости новой жизни рушит сердце его бывшей любовницы. За сто лет он не смог забыть ее, даже после столько времени, как будто смерть не могла уничтожить то, что она сделала.
Но в тринадцать хочется просто жить, потому что понимаешь: все мечты — это в будущем, а именно в тот момент хотелось выглядеть, одеваться получше, брать хоть чем-то, раз ничего другого у меня пока нет.
Я научилась шить. Я научилась воровать у матери с отчимом деньги, потому что всё равно бы пропили. А так у меня был шанс хоть немного держать себя в тонусе.
Я больше не могла пользоваться добротой Сотниковых. Стыд приклеился ко мне, как клеймо. В тринадцать я стала реже бывать у них. А если бывала, отказывалась садиться за стол.
"Не могла я отказаться лишь от дружбы с Аней да хоть изредка видеть Андрея. В том году он оканчивал школу и как-то меньше обращал на нас внимание. Свои дела, заботы, друзья, более взрослые проблемы. Но уже в тринадцать я знала: люблю его.
Это как вспышка. Понимание того, что не давалось. Как открытие. Как решение сложной задачи или выведение формулы, которую никто и никогда не мог сделать, а у меня получилось.
Это первое томление. Ощущение чего-то горячего внизу живота, покалывание в пальцах и там, где немного выросло и привлекло внимание отчима.
Где-то в то же время я поняла, почему он смотрит на меня так. И стала избегать его — реже появляться дома. А так как в дом Сотниковых я запретила себе ходить часто, ошивалась на улице, где у меня появились другие друзья.
Это была разношёрстная дворовая компания. Мальчики и девочки. Плюс-минус такого же статуса, как и я.
Я научилась курить и ругаться. Петь под гитару и совершать мелкие хулиганства.
Из тихой забитой мыши я превратилась почти в хулиганку. Стала бойкая, острая на язык. Оторва — как звали шёпотом меня бабки на лавочке.
Единственное, на что я никогда не велась, — это спиртное.
Табу. Резкое отрицание. Страх стать однажды, как мать и отчим. Остаться навсегда в нищете, жить с таким же ничтожеством, как Антон.
Я хотела иного. А тогда просто пыталась жить, быть частью компании, иногда — её душой. Изредка. Я училась смелости, боролась с тихой забитой девочкой, которая никогда не умела постоять за себя. И у меня получалось. Правда, тогда я ещё не понимала, какой ценой.
Эту свою дворовую жизнь я тщательно скрывала от Ани. Днём училась, сидела за партой. По вечерам удирала из дома и возвращалась, когда родители уже спали.
Это был мой личный способ убегать от реальности.
