Клеймо на коже и шрам на душе — это не просто эстетические особенности, они символизируют внутренний конфликт героини. После утренней пробежки бодрость отсутствовала, зато осталась решительность перед экзаменами. В запотевшем зеркале она думает: как лучше преуспеть в этих испытаниях и что заставляет её искать гармонии между жизнью на каникулах и будничными обязанностями....
В начинающемся обороте я подскочил с места, сдавив Волка остатками своей воли и разделяя его ярость: я бы тоже доказал, что Кристи моя! Вот прямо сейчас! Но человек понимал последствия такой импульсивности.
Мои парни через нити связи чувствовали меня. Знали, что их вожак после неожиданной встречи с Кристиной в Усть-Залесье стал сам не свой. Весь контроль пошёл прахом! И это тогда, когда мы съехались сюда для формирования костяка стаи.
Это самое ответственное время в жизни оборотня! Ничего не должно мешать!
В Усть-Залесье идеальные условия: глухие места, сила древнего Леса, созвездие Белой волчицы наиболее близко к Земле.
Волк дважды вышел из-под контроля в присутствии Кристины — тогда, три года назад, и сейчас.
За время нашей разлуки с Кристиной я научился с ним договариваться.
К моменту нашей первой встречи в настоящем времени я принял то, что Кристина и моя пара.
Встречаться с Кристиной до наступления моего совершеннолетия мне запретил Альфа родной стаи — отец Кирилл Астахов. Это было условие Тимура Аслановича — отца Кристины. Моя мама, Виктория Астахова, Глава Совета стай Нордии, согласилась с требованием Демидова, хотя тем самым нарывалась на конфликт с Альфами всех стай.
Нарушение устоев считалось одним из тяжких преступленией в нашем обществе.
По Закону меченая мной омега должна жить в моём доме, нравится мне это или нет, считаю я её своей женой или нет. Трактовка однозначна. Кристина стала моей женой три года назад. Разорвать связь я не мог. Обратной дороги не было.
Это у людей всё просто: съехались, пожили и развелись, если не сошлись характерами.
"Но мне дали возможность осознать случившееся и не навредить паре в угаре отрицания и ненависти. Несгибаемая Виктория Астахова, моя мать, поступилась принципами и позволила моей жене жить в отчем доме вне нашей стаи до моего совершеннолетия.
В день приезда в Усть-Залесье ещё во время переправы через реку Волк стал нервничать: то замирал, прислушиваясь к чему-то, то резко вскидывался. Под кожей зудело нетерпение.
