На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
— Я рада, что ты приехал, я хотела хотя бы раз посмотреть на тебя вблизи, каков ты на самом деле. Дочка хорошо тебя описывала, я понимаю, почему она выбрала тебя.
— И каков же я? — спрашивает он, ставя стакан на стол.
— Красив, силен, горд, нетерпелив и безжалостен. Однако, твое нетерпение может погубить тебя, сделать слепым, князь Ивар. Тебе повезло, что ты встретил мою дочь. Я знаю, ты думаешь, что облагодетельствовал нашу семью, связавшись с, как вы, высокородные, называете таких как мы «простолюдинкой», но на самом деле повезло здесь больше всего тебе.
— Мама, что ты такое говоришь! — восклицаю я, краснея. Мне хочется провалиться сквозь землю от ее слов.
— Не надо затыкать мне рот, Элис, мне уже не так много осталось, чтобы я выбирала слова.
— Я прощу вам вашу грубость, только потому, что вы мать моей жены, но…
— Не кипятись, дракон, не пугай и не шипи, — обрывает она его, после чего закашливается.
— Нас венчал высший королевский суд…
— Королевский суд, — пренебрежительно обрывает его мама, — есть суд куда выше суда вашего плюгавого ничтожества, что вы именуете королем, есть небесный суд.
Я вижу, как глаза Ивара начинают разгораться и он еле сдерживается, чтобы не взорваться.
Я понимаю, что если не вмешаюсь, может случиться непоправимое. Беру мужа за руку, потвожу на несколько шагов в сторону, обнимаю его и шепчу ему на ухо, чтобы мама точно не услышала:
— Пожалуйста, милый, прости ее, она привыкла говорить все, что думает.
— Она оскорбляет светлейшего.
— Его здесь нет, — шепчу я с улыбкой, — и мы ему не скажем. Она очень больна, не сердись.
Чувствую, как от моих прикосновений и слов он начинает смягчаться, расслабляется и, наконец, кивает.
— Я подожду тебя снаружи.
— Я скоро.
— Не торопись.
Он делает шаг к выходу, но мать окрикивает его:
— Ивар, сынок, послушай последнее слово.
Он разворачивается и у стремляет на нее свои глаза, на дне которых все еще плещется огонь.
Мама поднимается на локте и смотрит прямо, указывая пальцем на Ивара.
— Дракон, слушай внимательно и запоминай, если ты обидишь мою дочь, словом, или делом. Если хоть один волос упадет с ее головы по твоей воле, твоя жизнь превратится в ад, и ты взмолешься, чтобы это прекратилось, но конца этому не будет, пока твоя душа не истлеет, превратившись в безжизненный камень.
