На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
Не пройдет и года, как она уже не вспомнит ее лицо, а через пять лет, воспоминания об Элис совсем сотрутся из ее памяти.
Но не из моей.
— У меня тоже есть цепочка, — говорит Лили и показывает мне маленькую цепь на шее.
— Очень красиво, — говорю я рассеянно, чувствуя, что мысли мои блуждают.
— Это мама мне подарила. Я буду хранить ее, пока не умру, — говорит она, и прижимает цепочку ладошкой.
— Ты не умрешь, Лили. Ты будешь жить очень долго, ведь в тебе кровь дракона.
— Но ведь мой братик умер… — говорит Лили и я вижу, как на ее глазках наворачиваются слезы.
— Элис не была драконом, а твой брат не успел родиться, — говорю я, чувствуя, что начинаю задыхаться. Как будто что-то душит меня.
— Я очень люблю мамочку, — говорит Лили, вытирая ладошкой слезы. — Она ведь теперь на небе?
— На небе, — говорю я. — Конечно на небе, где же ей еще быть.
Куда отправил ее Даррен? Надо узнать у него. Но зачем? Сделанного уже не воротишь, Она мертва для всех. Пусть она будет мертва и для меня.
— А братик?
— Что братик?
— Он тоже на небе?
Я снимаю дочь со своих колен и хмурюсь, пытаясь отогнать мрачные мысли.
— На небе, на небе.
Не братик, а сестра, и не на небе, а в сыром подземелье, питается молоком чужой девки. А ведь ей даже не успели дать имя.
— Иди поиграй, — говорю я дочери, и решаю вымыться еще раз, чтобы, наконец, отмыть от себя этот запах. — У меня еще есть дела.
Стоит мне глянуть на расстроенное лицо дочери, перед глазами встает образ Элис.
Она отворачивается и медленно выходит, и идет по коридору, едва слышно ступая. В отзвуках легких шагов дочери мне слышится голос жены:
— Позволь мне хотя бы попрощаться с ней.
23
Элис
Мне кажется, что я забылась не больше, чем на пять минут. И вот уже кто-то трясет меня за плечо. Я с сожалением открываю глаза, не желая прощаться с чудесным сном, что снился мне.
Там была Лили, там был любящий меня Ивар, там было тепло и солнечно, как этим летом, когда жизнь казалась бесконечной, и такой же бесконечно счастливой.
— Просыпайся, пора идти, — слышу я безразличный голос, окончательно выдергивающий меня из теплых объятий сна.
— Куда? — спрашиваю я, бросая взгляд в окошко, там уже вечереет и небо кажется темно-свинцовым. Накрапывает мелкий дождь, кажется.
