На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
В месте, где ты можешь вознестись, обретя истинную кротость.
— Если хотите убить меня, делайте это без разговоров, — перебивает Клем настоятельницу. — Меня тошнит от всего, что тут происходит. От вас, от вашей книги и от всех ваших дел.
К моему удивлению, настоятлеьница даже не пытается ударить ее. Вместо этого она берет с маленького столика рядом с собой что-то и подает Клементине."
"— Съешь это, — говорит она.
— Что это такое?
— Это твое спасение, грешница, — шипит Крессида.
— Мне просто надо съесть эту штуку? И все? — Клементина берет в руки что-то вроде раковины и раскрывает ее.
Внутри лежит моллюск наподобие устрицы, переливающийся тусклым голубым светом.
— Глотай, — шипит Крессида.
24
Все внимательно смотрят на Клем. Она окидывает взглядом собравшихся и останавливает его на мне, держа в руке раковину, которую дала ей Крессида. Я вижу, что ей очень страшно, но она не показывает этого, по крайней мере старается.
— Им меня не убить, сестренка, я выдержу все… — говорит она обращаясь ко мне и глотает моллюска, зажмурив глаза.
Сестры, стоящие вокрруг нас, начинают что-то монотонно бормотать. Их голоса едва пробиваются через потоки ветра обдувающего наши дрожащие тела и шум моря внизу, так что я не могу разобрать слов.
— Открой рот, — шипит Крессида, равнодушно глядя на КЛем.
Та открывает рот и настоятельница удовлетворенно кивает.
— Хорошо. Что ты чувствуешь?
— Ничего не чувствую… Разве что… Как будто стало теплее.
Крессида оценивающе смотрит на нее и в конце концов кивает.
— Не только море должно принять тебя, но и ты должна принять море. Только так ты сможешь очиститься от скверны, что живет внутри тебя.
— Эти дары — истинное благословение. Сегодня день вашей смерти, или день вашей новой жизни.
Она торжественно поднимает костлявые руки и потрясает ими над головой.
— Подойдите и примите их с благодарностью и верой.
Порывы ветра развевают ее седые волосы, словно сам ветер желает остановить ее, но знает, что ничего у него не выйдет.
Блэйк все так же стоит в стороне с непроницаемым выражением лица. Я осторожно трогаю то место, где он порезал мою кожу, то что он там оставил, по прежнему на месте. Я смотрю на него и в сумерках мне кажется, что он слегка улыбается мне.
Что же это такое?
Я сглатываю, чувствуя, что сердце мое бьется где-то в горле.
Он сказал, что я умру сегодня и что он пытается помочь мне… Но он совсем не похож на человека, которому можно верить.
