На кровати после долгих родов, глаза геройницы сияют как звезды. Однако это мирное состояние недолго: тревожные взгляды окружающих и предупреждения врача только усугубляют ее беспокойство. Только спустя долгое время она может проконцеровать, что все обошлось благополучно, но эта ночь оставит неизгладимый след в душе герояницы....
Но он, сразу как увидел летящего Ивара, побежал в монастырь, явно желая с ним побеседовать.
— Ну, судя по всему, долгой беседы у них не вышло, раз этот крылатый подонок уже улетел.
— Похоже на то, — говорю я, глядя на юг, туда, куда улетел дракон, со смесью тревоги и надежды.
— Где, ты говоришь, будет нас ждать этот инквизитор? — спрашивает Клем. — Если ты решила отомстить князю Ивару Стормсу, можешь считать, что я сделаю все, чтобы тебе помочь. И ты права, нам как можно быстрее нужно добраться до города.
* * *Когда, спустя, примерно час, мы доходим до дороги, проламываясь через густые заросли, мы сразу замечаем вдалеке карету.
Инквизитор Блэйк, едва завидев нас, лучезарно улыбается, словно только что услышал счастливую новость, которой давно ждал.
— Сияет, словно начищенный медный таз, — говорит Клем глухо, — не нравится мне этот взгляд.
— Мне тоже, — шепчу я, неосознанно вцепляясь пальцами в шерсть волка, который идет рядом со мной.
— Карета подана, дамы! — кричит Блэйк издали.
— Еще издевается… — говорит Клем с ненавистью.
— Мы должны прикинуться, что будем делать все, что он скажет, — шепчу я.
— Да, да…
— Я знал, что ты придешь, Элис, — говорит инквизитор и открывает дверцу кареты. — Залезайте и переодевайтесь, а то у вас такой вид, словно вы утонули, а потом битый час продирались через лес.
— Шутник, да? — спрашивает Клем, приближая лицо к лицу Блэйка.
— А вы, Клементина, значит не любите шуток? — спрашивает он мягко толкая ее внутрь кареты. — Может быть вы предпочитаете, чтобы с вами обращались так, как вы привыкли? Ну тогда полезай, и закрой свой рот, пока я не разрешу тебе говорить, грязная шлюха.
Он толкает Клем в спину, и резко захолопывает за ней дверь. Так что она даже не успевает опомниться.
Волк, видя мое замешательство, начинает рычать на инквизитора, хотя явно боится странной силы, что тот излучает.
— Твоя подруга просто чудо, — говорит он, не обращая внимания на то, как она молотит в дверь. — Я даже не знаю, кто кажется мне опаснее, она, или твой недружелюбный желтоглазый пес.
— Он волк, — говорю я. — И ты не мог бы обращаться с Клем повежливее?
— Этого она пока не заслужила.
Блэйк поворачивается к двери и смотрит через стекло на молотящую по нему КЛем.
— Стекло ударопрочное, молотить бесполезно. В этих каретах перевозят преступников. Переодевайся, дикое ты создание, и поживей, пока я не передумал и не оставил тебе только твою окровавленную накидку, снятую с трупа.
