Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
Снаружи по-прежнему не было ни одной живой души, а за окнами не было заметно никакого движения.
— Надо кое-что проверить, — сказал Малоун.
Он рысью подбежал к вертолету и забрался в задний отсек. В оружейном ящике стояли в ряд четыре АК-74, рядом лежали магазины. Малоун проверил их.
— Все холостые, — констатировал он. — Предусмотрительный парень, в этом ему не откажешь.
Он нашел пистолет, привезенный им из Италии, и проверил обойму. В ней оставалось пять патронов. Кассиопея схватила один из автоматов и передернула затвор.
— Никто не знает, что от них нет толку, — заявила она. — Может пригодиться.
— Согласен, — произнес Малоун и взял другой автомат. — Стереотипы — великая сила.
Зовастина и Виктор выбрались из бассейна. Малоун и Витт исчезли, зато пистолеты лежали на прежнем месте.
— Малоун — действительно настоящая проблема, — сказала она.
— Не волнуйтесь, я с ним разберусь, — проговорил Виктор, потрогав затылок. — За ним должок.
Стефани слышала, как солдат продолжает отдавать Торвальдсену какие-то приказания.
С хладнокровием, удивившим ее саму, Стефани взяла с туалетного столика фарфоровую китайскую статуэтку, бесшумно скользнула к двери и прислонилась к ней спиной.
Через щель между дверью и притолокой она увидела, как стражник входит в комнату. Как только он очутился в спальне, она ударила его увесистой статуэткой по затылку, а когда солдат повалился на пол, добила еще одним ударом, после чего забрала автомат.
Торвальдсен оказался тут как тут и вытащил из кобуры поверженного гвардейца пистолет.
— Я знал, что ты что-нибудь придумаешь, — сказал он.
Эли вытащил из-за кровати Линдси.
— Молодец, — похвалила его Стефани, — это вы хорошо придумали.
— Безвольный тип, — скривился Эли. — От него можно ожидать чего угодно.
Стефани посмотрела на АК-74. Она разбиралась в пистолетах, но автомат — совсем другое дело.
Торвальдсен, словно почувствовав ее неуверенность, протянул ей пистолет.
— Хочешь поменяться?
Она не стала отказываться и только спросила:
— Ты умеешь обращаться с этой штуковиной?
— Да, кое-какой опыт есть.
Сделав в уме заметку расспросить его при случае о том, что это за «опыт», она приблизилась к двери и осторожно выглянула в коридор. Ни справа, ни слева никого не было.
