Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
— Что ты имел в виду, когда сказал, что Кассиопея в беде?
— Дом начинен «греческим огнем». Они приехали раньше нас и заложили заряды. Теперь медальон у него. Виктор не собирается выпустить нас живыми после этой встречи.
— И они ждут того момента, когда Кассиопея окажется внутри.
— Именно так я думаю. Но сейчас мы выясним, думают ли так же и они.
Кассиопея подождала, пока за ней захлопнется входная дверь, и кинулась через весь дом. Счет шел на секунды. Оставалось надеяться только на то, что злоумышленники подарят ей несколько этих драгоценных секунд, прежде чем привести в действие заложенные заряды.
В музее ее возбуждение каким-то образом передалось Малоуну. Он почувствовал: что-то не так. И не ошибся. Но в данный момент у нее не было времени заниматься самоанализом. Найти заднюю дверь — сейчас только это имело значение.
Она вырвалась в холодное утро.
Малоун и Торвальдсен ждали ее в моторке.
Дом скрывал их и их бегство от взглядов убийц.
Она спрыгнула с деревянного настила.
Малоун видел, как Кассиопея выскочила из дома и побежала к ним.
Пятьдесят футов.
Тридцать.
Послышалось громкое «вуф-ф-ф», и дом вспыхнул, как спичечный коробок. Только что он стоял темной глыбой, а в следующую секунду пламя вырвалось из его окон, из-под пола и взметнулось к небу через крышу. Это напоминало фокус, сотворенный руками умелого иллюзиониста.
Кассиопея пробежала по причалу и спрыгнула в лодку.
— Ты едва вывернулась, — прокомментировал Малоун.
— Пригнитесь, — велела она.
Все трое скорчились в лодке. Малоун следил за тем, как женщина настраивает монитор. На экране появилось изображение автомобиля. В него сели двое мужчин. Он узнал Виктора. Машина поехала и вскоре исчезла с экрана. Кассиопея нажала кнопку, и картинка сменилась.
Торвальдсен выглядел довольным.
— Наша уловка сработала, — проговорил он.
— Может, вы все же объясните мне, что происходит? — осведомился Малоун.
Кассиопея бросила на него хитрый взгляд.
— Представляешь, как они сейчас веселятся?
— Но у них медальон.
— Это именно то, чего мы хотели, — сказал Торвальдсен.
Дом продолжал пожирать сам себя. В небо поднимался столб дыма.
