Автор
1 сентября Петя Самойлов рыдал горькими слезами. Он опустил голову между рук и сжал зубы, но не мог остановиться ни на секунду. Саша Вострикова — его лучшая подруга в очках и косе — тихо утешала, гладила по волосам, словно возвращая уверенность в обычный мир. Эти две девочки — часть его жизни, но сегодня что-то прерывало их спокойствие непонятной тревогой....
"
"Я тогда ещё не понимала, что она не дала возможности мне раскиснуть. Погрязнуть в соплях и переживаниях. Она отогнала подальше волну, что хотела утянуть меня на дно.
Позже, шлёпая в Машкиных босоножках, я старалась не думать, насколько свисает моя пятка.
Старалась не замечать, как поглядывают на меня продавщицы и мимокрокодилы.
С Машей это так просто было делать. Будь я одна, ни за что не вышла бы из дома без макияжа, с разбитой губой, чтобы шляться по магазинам.
Мы купили кучу вещей. Маша хладнокровно потрошила мою карточку и не поленилась сгонять к ближайшему банкомату.
– Вот теперь порядок. Теперь я спокойна.
– Ты не переживай, – сказала я уже в машине. – Надолго не задержусь. Соберусь с мыслями, сниму квартиру, перевезу вещи. Просто сейчас я не в состоянии.
– Глупости не говори! – резко оборвала меня подруга. – Поживёшь сколько надо, пока у тебя утрясётся всё в голове и душе. Ты мне не мешаешь и никогда не мешала, поэтому прекрати эти угрызения совести показывать.
Я помнила. Телячьи нежности не для Маши.
Она привыкла, стиснув зубы, действовать, а не кучеряво распространяться о своих чувствах. Но это не значило, что у неё их нет.
Иногда мне казалось: у неё их куда больше, чем у среднестатического человека. Просто спрятаны глубоко.
– А за вещами поедем завтра. Куй железо, пока горячо.
Я снова хотела сказать, чтобы она перестала, но прикусила язык, промолчала. Лучше поберечь силы и не тратить их на бесполезные споры.
Этот день выпотрошил меня без остатка. Я хотела упасть, закрыть глаза и забыться. Но боялась.
Страшилась, что как только сделаю это, снова окажусь там, в спальне, где меня не ждали. Услышу стоны и чужую страсть.
Опасалась, что это выжжет меня до остатка.
Не останется ничего – только боль, мрак, отчаяние.
Машка заставила меня поужинать.
– Ляжешь со мной. Вдвоём не так страшно.
Она понимала, что меня терзает. Понимала и видела насквозь.
Я уже лежала в постели, на раздвинутом диване, где и втроём было бы не тесно, когда зазвонил телефон.
Глава 4-1
Незнакомый номер. Но я так приучена, что отвечаю на все телефонные звонки.
– Приёмная господина Рейнера, – отрапортовал бодро девичий голос.
О, мама дорогая. Рейнер. Я надеялась, что даже в кошмарном сне больше никогда не услышу эту фамилию. Слишком свежи были воспоминания нашего знакомства и моего позора.
Я моргнула. Посмотрела на часы. Почти десять.
