Автор
1 сентября Петя Самойлов рыдал горькими слезами. Он опустил голову между рук и сжал зубы, но не мог остановиться ни на секунду. Саша Вострикова — его лучшая подруга в очках и косе — тихо утешала, гладила по волосам, словно возвращая уверенность в обычный мир. Эти две девочки — часть его жизни, но сегодня что-то прерывало их спокойствие непонятной тревогой....
Растрёпанная. С пылающей щекой и разбитой губой. С одной сумочкой да телефоном в руках.
Глава 3
Уже сидя в такси, я позвонила Машке.
Ехать мне было некуда. Я не бедная родственница, но и не столичная штучка. «Понаехавшая», как пренебрежительно отзывалась обо мне свекровь. За спиной, естественно. Но у спины тоже есть уши. Иногда.
– Маш, можно я к тебе приеду? – спросила, прикладывая платок к разбитой губе. Кровь никак не хотела останавливаться.
Хорошо, что таксист не стал задавать лишние вопросы, только головой покачал, глядя на мои почти босые ноги.
– Что-то случилось? – у Машки внутри радар. Она чувствовала неприятности каким-то особым чутьём.
– Случилось. Я тебе при встрече расскажу, если можно.
– Нужно. Приезжай.
Она всегда такая. Немного резкая. Иногда – много. Но честная и порядочная, хоть и не каждому дано увидеть все прекрасные глубины её души.
Вадим Машку недолюбливал. Но наша дружба – не то, что я готова была бы променять на душевное спокойствие мужа.
Если бы я всегда и во всём его слушалась, то осталась бы мёртвой царевной в хрустальном гробу.
Вадиму всегда хотелось, чтобы я всецело и полностью принадлежала ему. Но я, при всей покладистости и бессловесности характера, всё же отстояла важные и очень нужные для меня вещи. Обучение и общение с лучшей подругой – из их числа.
– Нихрена себе! – присвистнула Машка, разглядывая моё лицо, а затем засмотрелась на мои ноги.
Я поджала пальцы: из дыры колготок сиротливо выглядывал большой, и я чувствовала себя нищенкой, которую обобрали.
– Твой? – коротко поинтересовалась Машка.
Я кивнула. Казалось: открою рот – и разрыдаюсь. Почему-то слёзы, которые никак не хотели литься дома, очень близко засели и попытались прорваться здесь, в очень скромной Машкиной «однушке».
– Ясно, – взяла она меня за руку. Я вздрогнула: её пальцы точно легли на то место, где со всей силой и яростью отметился Вадим.
У Машки – чутьё зверя. Она тут же отпустила мою руку, ещё раз внимательно посмотрела на меня и указала головой на ванную комнату.
– В душ. Всё остальное потом.
Позже, сидя на кухне в Машкином халате, сверкая синяками на руке, я пила чай и пустыми глазами смотрела не пойми куда.
– Я его с другой застала, – слова, оказалось, выталкивать из себя просто. – Домой не вовремя явилась.
– Ну, как раз вовремя, – возразила Машка, неопределённо поведя рукой. – Не удивительно. Он всегда был у тебя… скользкий.
Нелюбовь у Майского и моей подруги была общей. Это единственное, что их объединяло.
