Автор
1 сентября Петя Самойлов рыдал горькими слезами. Он опустил голову между рук и сжал зубы, но не мог остановиться ни на секунду. Саша Вострикова — его лучшая подруга в очках и косе — тихо утешала, гладила по волосам, словно возвращая уверенность в обычный мир. Эти две девочки — часть его жизни, но сегодня что-то прерывало их спокойствие непонятной тревогой....
Машке Вадим тоже никогда не нравился.
– Что делать будешь?
– Разводиться.
– Вот так сразу?
– Не умею я по-другому, ты же знаешь.
– Да, – вздохнула она. – Слишком чистая и правильная. Больше пяти лет на этого козла убила.
– Маш… – я никогда не разрешала ей говорить про Вадима гадости. Впрочем, как и ему о подруге.
Сейчас, наверное, я одёрнула её по привычке.
– Ладно-ладно, – подняла она руки вверх, словно сдаваясь, – кто бы возражал, я не стану. Что это я? Радоваться надо и пить шампанское до всыку. Лёд придерживай! – прикрикнула она на меня.
Как по мне, поздно, но Машка считала иначе.
– Потом мазью намажем.
– Мне завтра на работу, – беспомощно пробормотала я. – Как же я в таком виде?
– Замажем! – оптимистично заявила Машка. – Я спец. Никто ничего не поймёт. Хорошо хоть губу разбил слегка. Повезло.
Вот уж точно. Повезло так повезло.
– Я без вещей.
– Нарядим!
– Без туфель.
– Мои обуешь.
Я с сомнением посмотрела на Машкины изящные ступни.
Я в её туфли могла бы влезть, да, но ходить – вряд ли.
– Ну, сгоняем в магазин. Долго ли нам молодым да красивым? Время ещё детское. Деньги есть?
Я поморгала, соображая.
– Да, карточка со мной. Правда, я не знаю, сколько там.
Машка закатила глаза.
– Ну, думаю, на туфли хватит. И, наверное, надо наличку снять. Вадичка ведь твой драгоценный небось всё под контролем держит?
– Он уже не мой, – машинально покачала головой, отгоняя видение двух тел на моей кровати. Точнее, уже не моей. Надо привыкать. – И он не такой, Маш. Не станет… мелочиться.
– Знаем мы таких не таких.
Маша моя практичная очень. И циничная. Я же не верила, что Вадим способен на подобную подлость.
Он да. Прижимист временами. Умеет считать и планировать. Но для меня никогда не скупился и ни в чём не ограничивал. Я могла для себя позволить всё. Другое дело – для кого-то.
Вадим не понимал, когда деньги уходили просто так.
– Я не благотворительная организация, – заявлял он. – И если я начну швыряться деньгами налево-направо, то пойду по миру.
Подобные речи я слушала довольно часто.
– Ну, что сидим, кого ждём? – поднялась со стула Маша. – По коням!
Она никогда не колебалась. А если что решила – действовала. И если ей известны душевные муки и метания, то она их всегда тщательно скрывала.
Я знала: у неё доброе сердце и огромная душа. Но лучше никогда не говорить об этом вслух – ощетинится и попытается доказать обратное. Вопреки – девиз всей её жизни.
