Автор
Я вынырнула из затяжного бессознательного состояния и ощутила первые капли дневного света на коже. Моя голова кружится, как будто я только что завершил предельно тяжелую физическую нагрузку — все признаки того, что возвращение в реальность оказалось болезненным и сложным процессом....
Я совершенно не понимаю Игоря Бессонова, но, видимо, это и к лучшему. Нам обоим совершенно точно следует держаться друг от друга подальше.
Шумно выдыхаю максимально интересующий меня в этот момент вопрос:
– Сколько осталось? Минут пять?
Чтобы сдвинуть в сторону манжету рубашки и посмотреть на часы, ему приходится сильнее прижать меня к своему телу. От всех этих вынужденных тактильных ощущений мне становится ещё больше не по себе.
– Немногим больше десяти.
В этот момент он просто смотрит на меня, также, через отражение.
Нет. НЕТ! Обойдёмся без прощальных поцелуев!
Здравый смысл твердит мне, что нужно срочно это прекращать. Остановиться и вернуться в свой, пусть тихий, но спокойный мирок. Привычный. Туда, где всё давно распланировано, где я точно знаю, что будет дальше и уверена в каждом сделанном шаге.
Вот только, справедливости ради, не могу не признать, что рядом с Бессоновым я понимаю, какого это – плавиться от ощущений.
Мне кажется, что он не отпустит меня, но, как только кабина останавливается – Игорь делает шаг в сторону.
– Отвезу тебя в отель, – произнося это, он протягивает свою ладонь в предложении помочь мне выйти. На короткий миг наши пальцы соприкасаются, но даже одного этого достаточно, чтобы моё дыхание прекратилось; и только отпустив его руку, у меня получается сделать нормальный вдох.
Когда мы оба оказываемся на заднем пассажирском сиденье в машине, я, наконец, позволяю себе облегчённо выдохнуть, со словами:
– Это всё?
– Почти.
Глава 17.4
Инстинктивно ищу глазами водителя и, только тогда, когда вижу его, тактично стоящего к автомобильной дверце спиной, понимаю – мы никуда не едем.
Непроизвольно сглатываю.
Делаю глубокий надрывный вдох…
Бессонов поворачивается ко мне. Действует быстро и, прямо скажу, с напором: никакого намёка на полумеры, а только упрямое, хотя и несколько конвульсивное движение, – его рука занимает место на моём подголовнике, в то время как ладонь другой ложится мне на затылок.
Крепко зажмуриваюсь. Кажется, что от одного взгляда на него я могу потерять самообладание.
Что это? Желание? Похоть? Сложно подобрать точное определение, но это самое проносится импульсом по моим нервам, а затем по артериям и венам. Этот всплеск тепла и истомы сложно описать словами… просто химия.
