Автор
Я вынырнула из затяжного бессознательного состояния и ощутила первые капли дневного света на коже. Моя голова кружится, как будто я только что завершил предельно тяжелую физическую нагрузку — все признаки того, что возвращение в реальность оказалось болезненным и сложным процессом....
Он нависает над моими губами, потом прижимается своим лбом к моему, но больше ничего не происходит, кроме того, что мы делим одно дыхание на двоих.
– Поль… Я хочу тебя до одури, – произносит низким пробирающим полушёпотом. – Ты постоянно в моей голове. У меня встаёт от одной мысли о тебе. Не могу ничего поделать. Мы должны это закончить. – Его будто ломает изнутри. Кажется эти откровения даются ему с большим трудом. Последние слова сказаны с какой-то особенной ноткой в голосе: – Или начать и никогда не останавливаться.
Резкая тишина. Лишь сердцебиение слышно.
Я медленно открываю глаза, смотрю на него и молчу. Он всё понимает по одному моему неподвижному взгляду, потому что тихий невесёлый смешок срывается с его губ.
– Тогда время пошло.
Бессонов притягивает меня к себе, властно раскрывая мой рот глубоким поцелуем. Впивается в губы, но целует нежно, словно пробует впервые. Он мычит от удовольствия, мягко сталкивая наши языки.
В ушах, пульсом, отсчёт времени: тук-тук-тук.
Длится эта нежность недолго.
– Я даже представить не мог, как твое тело… идеально подходит к моим рукам, – хрипит он мне в губы, в то время, как ладонями задирает юбку вверх по ногам, собирая её вокруг бёдер.
Наш короткий обоюдный вздох. И пауза – на один общий удар сердца.
С гортанным эротичным стоном Бессонов втягивает в рот мою губу и одновременно, с почти болезненной медлительностью, прижимает меня к себе так, что я лоном ощущаю его жадно пульсирующую эрекцию.
И о-х… Горячо!"
"Его руки то гладят мою попу, то опускаются обратно к бёдрам, пока этот умопомрачительный поцелуй продолжается. Затем крепкие ладони снова возвращаются к моим ягодицам и с голодом сжимают их в такт порочным движениям его языка.
В одном месте вибрирует, в другом замыкает, и чем-то тягучим и горячим растекается по телу. Магнитит. Внутри сжимается и, к чему скрывать, если у Бессонова стоит, то у меня мокнет, а предательский внутренний голос нашептывает позы из недавно просмотренного нашумевшего бестселлера про оттенки, мол, надо бы попробовать повторить.
Ну и как понять эту физиологию? Так и кончить можно!
Вовремя останавливаемся. Моя сверхчувствительная нервная система вот-вот закоротит, будто в розетку сейчас включат несоответствующий электроприбор. И как шарахнет! Двести двадцать по телу. Мощно. Разом.
