Автор
Пьяный голос невесты-драконы исходил из ночной таверны. Вечер свадьбы обещал быть шикарным, но вместо этого предстояло объявить новому брачному союзу законченным. Несмотря на радость в воздухе, сердце жениха колотилось, словно отпущенный час.
Все-таки разрывы в его ауре выглядели очень многообещающе — в самом плохом смысле. Все эти недоброкачественные пятна на золотой ткани его магии, бугры, трещины и… что-то еще. Неуловимое, страшное, затаившееся в глубине, подобно тому самому пауку, о котором он рассуждает.
— Сделаю тебе амулет, молодой император, — сказала ворчливо. — Но только жизнь он тебе не сохранит и от темноты не спасет. Тебе нужен другой Осколок. А мое дело плести и шить, ткать и резать, подобно остроглазой Леяш. Ищи. А если не найдешь, я отправлю в круг перерождений твою душу, когда ты умрешь.
Не удержавшись тронула его ауру, осторожно касаясь маленького темного сгустка, потерла, как если бы пыталась отмыть чернильное пятно… И очнулась.
Оказалось, я стою наклонившись над Теофасом и яростно тру его щеку.
— Какой осколок? — Теофас быстро схватил меня за руку. — Как его найти?
Беспомощно оглянувшись, я уставилась на бледного Рейнхарда. Он уже успел встать за моей спиной, мягко обнял за плечи.
— Я что-то сказала? Не понимаю, какой еще осколок, честное слово, я ничего не разбила…
Я бросилась в объятия к Рею и захлебнулась темнотой.
* * *— Лекарь утверждал, что это обморок обыкновенный, но я ему не верю, — сказал у меня в голове голос Рейнхарда. — Так что если ты не придешь в себя, я начну тебе рассказывать всякое разное про эльфов, ифритов и их внебрачные связи, но учти, память у меня плохая. Что-нибудь, да забуду.
Я ахнула от возмущения и тут же открыла глаза. Даже подскочила на постели, чтобы высказать Рею все, что думаю о нем и его хитросделанной памяти.
— Что значит забудешь?! Что значит за…
Рейнхард сгреб меня вместе со сбившимся одеялом и закрыл поцелуем рот. Обмякнув, я растеряла все слова от пугающего напора. Рейнхард опрокинул меня обратно на постель, прокладывая цепь поцелуев от губ к подбородку, вдоль горла к ключицам, потом к груди, сжал налившуюся мгновенным жаром грудь. После вдруг рывком приподнялся. В заалевших глазах стоял нечеловеческий блеск."
"— Я хочу запереть тебя в родовом замке, — его страшный жаркий шепот опалил губы.
Не выдержав, я закрыла его рот ладонью.
