В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Я порываюсь сказать, что я в полном порядке, и могу приступить хоть сейчас, но Рэгвальд понимает, что я собираюсь сделать, и пресекает мою попытку.
— Я провожу леди Селену до покоев и позабочусь о том, чтобы она не решила сбежать куда-то по дороге. — Он отходит от окна и подает мне руку.
— Да, господин Орланд, буду вам благодарен. Мне сейчас придется заняться другими проблемами, — отрешенно кивает Керни, уже явно решая, как правильно ему выстроить цепочку действий.
Тяжело вздохнув, принимаю руку Рэгвальда и чувствую, как аккуратно он меня поддерживает.
Мы молча выходим из кабинета, молча идем по коридорам и галереям, молча доходим до двери в мои покои.
Кладу руку на гладкую металлическую ручку, отполированную за долгие годы использования до блеска, легко поворачиваю ее и, услышав щелчок замка, приоткрываю дверь.
Мне очень хочется остановить его, спросить, какого демона он себя так ведет. Закричать, неужели ему вообще все равно, кто с ним рядом. Но я сдерживаю порыв и уже шагаю в комнату, когда Рэгвальд оборачивается и пристально глядит на меня.
— Леди Селена, — внезапно обращается он. — Это ведь не единственное возможное использование этих цветов?
Глава 41
Кошмар
Рэгвальд пристально смотрит мне в глаза.
Когда-то, накануне свадьбы, когда мы наносили визит вежливости всем кланам и приглашали их на церемонию, мы пролетали над одной из долин с этими опасными цветами. Я рассказывала Рэгвальду, насколько коварны они.
— Нет, господин Рэгвальд, — дрогнувшим голосом отвечаю я. — Не единственное.
Намеренно не уточняю. Помнит ли он? Или просто интересуется? И зачем?
— Расскажешь? — голос напряжен, спина прямая, во взгляде сталь.
— А что тут рассказывать? — я отвожу взгляд и пожимаю плечами. — Специальным образом приготовленный отвар давали наложницам двуликих, чтобы бастардов не было. Но редкая травница возьмется за эту работу. Жестоко это. Да и цветы не достать.
Скольжу взглядом по торцу открытой двери. Темный сучок со светлыми, расходящимися в стороны волокнами. Немного ребристый. Веду пальцем по ним.
— Отвар имеет запах или вкус? — внезапно, нарушив молчание, спрашивает Рэгвальд.
