Не думать. Не жалеть. Не любить. Авилина сидела на скромной кровати, её тело устало от неудобного положения. Её взгляд не давалось затеряться в сонном пространстве: она видела генерала и его "сестру", которую когда-то называли ближе к сердцу.
— Если бы не я, он бы сбежал! — не согласился второй, и воины наблюдали за перепалкой начальства, боясь вмешаться. Деньги, выданные Бартиолем, перевесили, и, когда Гермин решил обратиться за честным мнением подчинённых, все выбрали сторону Бартиоля.
— Увы, — развёл тот руками в стороны. — Я вернусь послезавтра, стереги как следует моего пленника.
Он похлопал напарника по плечу и отправился к жене, о которой мечтал последние несколько дней. С рыжим стариком пусть разбираются другие, он явно не тянул на дракона, потому был совершенно не интересен.
— Говори, — приказал Гермин Торну, когда они остались наедине, но старик молчал, не зная, что именно рассказал им Авалос. — Понятно, — покачал головой эльф. — Ну это мы быстро исправим.
Он схватил старика за шею, утаскивая за собой в небольшую постройку, где на стенах были развешаны разные приспособления для тех, кто думал, что ничего не скажет.
— Посмотрим-посмотрим, — Гермин скользим взглядом по орудиям, прикидывая, что подойдёт сейчас лучше всего. Обернувшись, он удивлённо вскинул брови, не найдя старика, который только что сидел у стены со связанными руками.
Он попытался ухватить её за загривок, когда дверь отворилась, впуская какого-то воина, а Торн тут же бросился к спасительной свободе.
— Идиот, — зашипел Гермин. — Быстро поймай оборотня!
Торн бежал, петляя, словно заяц.
Авалос слышал крики, надеясь, что Торну всё же удалось сбежать.
— Подарок тебе, — сказал он, и тут же прутья отодвинулись. Рядом с Авалосом упало что-то мягкое. Скрежет заслонки и удаляющиеся голоса оставили его наедине с тем, кого он однажды он спас. С тем, кто отдал жизнь, чтобы попробовать спасти его.
