Автор
В темной комнате шепчутся страсть и страх. Женский голос зовет в потусторонний мир, где границы между праведным и неправедным размываются. Мужской ответ — оглушительный крик отчаяния. Атмосфера запаха жарких поцелуев, смеха и слез растворяется в тишине ночи, оставляя на душе дурманящее желание и тревогу....
Очевидно, Гриша не так уж рад был свалившемуся на его голову счастью в виде ее закидонов по поводу роз не самого молочного оттенка или вмиг разонравившихся тарелок, которые она уже раз пять меняла… Он не носится с ней по всем этим вопросам, и дочка снова потихоньку начинает кидать предъявы мне. И я понимаю, что сам виноват, разбаловал ее. Ты ведь предупреждала, но мне так нравилось быть папочкой, который решает… По факту, просто разрешает и покупает. Сует ей лишние карманные деньги, в то время как ты выставила лимит, покупает игрушку, наверное, пятую за неделю… Или даже больше.
— Ах, и дочь, оказывается, принцесска? Вся в меня, наверное?! Ты ведь назвал меня «принцесской»!
Влад хрустит шейными позвонками:
— Я был неправ.
И это звучит как будто выстрел из пушки. Я даже не знаю, что сказать. Переспрашиваю:
— Что-то?"
"— Я. Был. Неправ! — выдает с агрессией и смотрит вперед себя.
Со злостью!
Не на меня со злостью смотрит, но просто в пустоту, в воздух, в свои какие-то мысли.
— Я был неправ, — продолжает. — И я не мог даже увидеть, как выглядело и как слышалось со стороны все, что я говорил и делал. Теперь вижу.
— И что с того? — спрашиваю сухо.
— Я был неправ, — качнувшись вперед, делает шаг. — Ты… выслушаешь меня?
Его глаза горят.
— Нет.
— Лиза. Пожалуйста.
— Нет! — повторяю я и нажимаю кнопку вызова персонала, тревожную, которую стоит нажимать лишь в экстренных случаях.
— Уходи.
— Нашего. Нашего! — выдает с мучительным стоном. — Лиза, дай шанс!
— Нет. Моего. И только… — накрываю живот ладонями.
Влада уводят.
Оказывается, Варя хитростью отвлекла персонал, чтобы он прошел.
С этого дня я запрещаю вообще к себе приходить кому бы то ни было…
***
— Что же это вы, Лиза, так нервничать меня заставили? — вздыхает Степан Алексеевич. — Мы-то вас уже выписывать хотели…
— Все плохо? — каменею нутром.
— Нет, все хорошо. По анализам.
Выдыхаю с облегчением.
— Но плохо. Очень плохо по тому, что я вижу, — продолжает главврач. — Что будет через день? Два? Неделю после выписки? Срыв и новый приезд в больницу? Мы спасаем людей таблетками, но их души и сердца, увы, не в силах спасти никто, кроме них самих, — разводит руками. — Развод — это не конец жизни.
— Сказал дважды разведенный мужчина.
— Осталось только в третий раз жениться и снова развестись.
