Автор
В темной комнате с рваными стенами и грязными коврами слышится мелодичный стук шагов по лестнице, приближающийся ко всему этому хаосу. Внутри захватывает непостижимое ощущение власти, которое ни одна женщина не могла бы выразить словами. За дверью крадется тень, и он знает, что скоро это существо окажется рядом, готовым изменить всё как есть....
Перед глазами всплывают те немногочисленные статьи, которые успела полистать в перерывах между поиском работы и размещением объявлений.
Радмир Эрмирханов, владелец крупной логистической компании, сети ресторанов, совладелец сети заправок, и много чего по мелочи. И это в не полные тридцать пять лет. Миллиардер, не страшный, властный и сильный. Царь жизни. Он на вершине пищевой цепочки."
"И это только официальные заработки. Попалось мне несколько статей, где его подозревают в связях с криминальным миром.
– Ну, что замолчала? – слышу усмешку на том конце трубки, а потом что-то с характерным стуком ставят на стол.
– Нет, ничего, – хочу отвертеться, но, судя по недовольному вздоху, мне это не удастся.
– Говори, – уже откровенно зло рычит в мою сторону. – Не заставляй меня силой из тебя это доставать.
Неужели он не понимает сам, что вот такое поведение доводит меня до ручки, заставляет нервничать и вредить ребенку?
Шмыгаю носом, так обидно стало. Он такой большой и сильный, мог бы быть настоящим защитником, а что в реальности? Только ранит.
– Ты ревешь там, что ли? Прекрати немедленно!
Даже по столу или чему-то кулаком стучит с такой силой, что даже, находясь далеко от него, вздрагиваю.
– Вы меня пугаете, – голос дрожит от слез, получается жалобный писк, вместо желанного крика. – Зачем вы пугаете меня постоянно? Зачем кричите? Я боюсь вас, мне страшно за себя, за малыша. Вы ужасный человек. Мне не нужны ваши фрукты и цветы, дежурные звонки. У меня…
Захлебываюсь словами. Не знаю, понимает ли он хоть слово, но сейчас во мне словно инстинкт самосохранения отключили.
– Рот закрой. Меньше раздражай меня, и все у тебя будет в ажуре, – шумно набираю в легкие воздух, чтобы возразить, но не успеваю. – Не смей сейчас ничего возражать, девочка, иначе клянусь жизнью собственного сына, после родов ты крупно об этом пожалеешь."
