Автор
В мрачной спальне новогодней ночи мерцание огней создает неестественную атмосферу, когда ты впервые видишь любимого во время интимного свидания с подругой. Твоё удивление и ненависть переполняют тебя, словно стена между вами рухнула. Взгляды встречаются — и всё что осталось у тебя — это желание не просто отомстить, а заставить их излечиться....
– И что бы было тогда? – начинаю заводиться.
– Нет, я всё понимаю. Это хорошо, что я всё узнала про Игоря, просто…, очень больно и обидно, – утирает аккуратно слезу, а меня взрывает.
Потому что снова её боль резонирует с моей.
– Ань, – беру её за руку. – А хочешь, я ему морду набью?
– Что ты, не нужно! – пугается тут же.
– Правильно, – усмехаюсь. – Он себя сам наказал. Сокровище променял на гнилые черепки.
Аня как-то недоверчиво вздыхает.
– Подожди. Только не говори, что считаешь себя хуже этой своей подружки.
– Таня боевая, разговорчивая, красивая. Я так не умею, – вздыхает. – Я даже не знаю, почему Игорь сразу её не выбрал?
– Глупышка ты, я бы тебе объяснил почему, но ты пока не поймёшь.
В груди закипает что-то горячее. Понимаю, есть проблемы у девочки с самооценкой. И я, бесспорно, знаю, как её можно поднять.
Ох, малышка моя. Как ни крути, а выпустить тебя из рук я пока не смогу.
Но сначала нужно отвлечь девочку от грустных мыслей.
– Ты мне суп обещала, – напоминаю я
– Да, сейчас я всё принесу, – тут же соглашается Аня.
И пока она феячит с едой, я иду в ванную. Надо привести себя в божеский вид, а то скоро стану на лесника похож.
Через двадцать минут спускаюсь чистым, побритым. Чувствую себя, кстати, совершенно здоровым. Вот это полечила меня крошка.
А на столе у нас снова настоящий праздник. Помимо супа здесь и курник, и другие закуски. Ох, моя ж ты кудесница, ну как можно такой не восхищаться?"
"Плохо только, что на столе я вижу один прибор.
– Так, я не понял, а ты есть не собираешься?
– Не хочу, – кривится Аня. – Как-то мне не очень.
– Та-а-к. Это вчерашнее шампанское тебя никак не отпустит?
– Да нет. Просто, – опять этот горестный вздох.
– Так, Аня, ничего не знаю. Есть я один не буду, – заявляю категорично. – Будем умирать с голоду за полным столом.
– Но…
– Никаких “но”! Мы с тобой уже определились, что товарищи по несчастью. Ты меня спасаешь от болезни и одиночества, я тебя от всего остального.
Всё равно грустнеет.
– Нет, так не пойдёт! – психую я.
Беру бутерброд, решительно подхожу к девочке.
– Что ты делаешь? – распахивает удивлённо глаза.
– Кормлю тебя. Открывай рот.
Но Аня упрямо сжимает губы. Возмущённо качает головой.
– Вот так, да? – прищуриваюсь.
Кивает.
– Ну, ты сама напросилась.
