Эвелина фыркает, но идёт в прихожую, плотно прикрыв дверь в гостиную.
Подскакиваю к Анюте, она дрожит, как осинка. Пытаюсь обнять её, но девочка отстраняется.
– Так, – психую я, с силой прижимая её к груди, – я понимаю, ситуация дерьмовая. Но в чём я опять виноват? Я откуда знал, что нас взбодрит такая… мать? – выплёвываю, как ругательство.
Всхлипывает, но уже не вырывается. Только обречённо ревёт мне в футболку.
– Ань, ты мне скажи, мать тебе звонила?
– Т-телефон в-вчера разбился, – выдыхает рвано.
– Понятно, – вздыхаю я. – Ты хочешь остаться с ней здесь?
Отрицательно машет головой.
– Пойдёшь со мной?
– К-куда? – поднимает полные слёз глаза. У меня сжимается всё внутри от этого побитого взгляда.
– Да хрен его знает, куда. Разберёмся.
– Пойду, – обречённо выдыхает она.
И меня отпускает. Со мной моя девочка пойдёт, а значит, всё у нас будет хорошо. И никакие шлюхастые мамаши нам не помешают.
Глава 29.
Я отчаянно утыкаюсь в шею Гордея, дышу его запахом, стараюсь вернуть себе в очередной раз ушедшую из-под ног землю.
Господи, да когда же это закончится? – хочется заорать мне.
Похоже, каждый раз, как только мы сближаемся, в нашу реальность ураганом врываются какие-то неожиданные внешние силы, и все сносят подчистую.
С матерью у меня и так очень сложные натянутые отношения, а теперь мне даже страшно представить, что будет дальше.
Но оставаться с ней на одной территории я точно не хочу. Когда вошла, она успела меня поставить перед фактом, что не просто погостить приехала, а планирует остаться в России надолго, так как с её французом у неё случился разлад.
– Мне нужно собрать вещи, – произношу тихо.
– Вперёд, – кивает Гордей."
"Но сам и не думает меня выпускать из объятий, будто чувствуя, что мне просто необходимо зарядиться от него энергией, как от батарейки.
Но наш интим нарушает вернувшаяся Эвелина.
Мамой, кстати, я называть её не слишком привыкла. Родной она мне так и не стала.
Сейчас я просто издалека чувствую её облучающий радиацией взгляд.
– Наталья ушла, – сообщает ледяным тоном. – А теперь я хочу поговорить с дочерью, – режет, не хуже ножа. – Наедине, – добавляет весомо.
Меня прошивает неприятной дрожью от одной мысли, что я услышу, как только мы останемся одни.
Гордей мимолётным взглядом тут же считывает мои чувства, он чётко видит, что этого разговора я не хочу. И я безумно благодарна ему за защиту. Он всем видом показывает, что не собирается меня отдавать на съедение кобры-мамы, выходит вперёд, задвигая меня за спину.
– Эвелина, – начинает он давяще, – если ты хочешь прочитать лекцию дочери о том, как некрасиво спать с женатыми мужиками, что она разбивает прекрасную семью твоей подруги, или ещё какую-либо подобную чушь, то я уверен, она обойдётся без этой бесполезной информации.