– Так, Снегурка, – выводит меня из ступора Гордей. – Не грузись. Ты у меня и так красивая. Поехали.
– Но…
– Да, нога, я вижу, – хмурится он. – Ты лекарства взяла, которые тебе врач прописал?
– Забыла, – расстраиваюсь я.
– Что ж, значит по дороге купим. Пошли.
Подхватывает меня на руки и выносит из номера. На мои протесты больше не реагирует, снова превращаясь в непробиваемый танк.
А я внутри просто в ужасе… Нет, я точно не готова к встрече с его мамой…
Глава 31."
"Мы выезжаем за город. Меня трясёт от нервов и неуверенности. Зато Гордей счастлив и весел. Напряжённая складочка между бровей уходит с его лица, и он беззаботно подпевает попсовым песенкам, несущимся из динамиков машины.
У меня на коленях стоит торт, а в пакете под ногами дорогой коньяк.
В голове роится куча вопросов, но я прекрасно вижу, что Гордей не хочет на них отвечать.
А меня просто убивают тревожные мысли.
Как он представит меня матери при живой жене? Пусть она не слишком любит невестку, и всё же…
Я в каком свете предстану сейчас? Ветреной особой, спутавшейся с женатым мужиком?
Я на месте мамы Гордея прямо вижу мою бабушку. И от каждого её осуждающего взгляда мне хочется провалиться сквозь землю…
За своими душевными терзаниями не замечаю, как мы въезжаем в какой-то посёлок.
Ровненькие улочки, домики все как с картинки. Подъезжаем к одному из таких.
Гордей сигналит пару раз и массивные кованые ворота приветливо открываются.
Дворик уютный, укутанная снегом беседка, колодец, большая ель в углу двора.
На крыльце нас встречает дородная женщина в полушубке и пуховом платке.
Меня трясёт всё больше.
– Так, Снегурка, – берёт меня за руку Гордей. – Не дрейфь, всё будет отлично.
Выходит из машины, бежит навстречу матери. Они тепло обнимаются, я наблюдаю за этим через лобовое стекло, не решаясь выходить.
Вижу, Гордей что-то рассказывает матери, та слушает внимательно, бросая любопытные взгляды на меня.
А мне всю хуже и хуже. Кажется, я уже готова выскочить, и убежать куда глаза глядят.
Но и этого сделать не суждено, потому что только сейчас я замечаю огромную белую собаку, свободно гуляющую во дворе.
Наконец, Гордей возвращается, и мать его тоже идёт к нам по дорожке. Но не дойдя до машины метра три, она окликает собаку, ловит пса за ошейник, и ведёт его к будке.
А Гордей открывает дверь с моей стороны, и тянется, чтобы подхватить меня на руки.
– Нет! – протестую я. – Я сама пойду.
– Ну сама, так сама, – подаёт мне руку.
Неуклюже выбираюсь из машины.
– А торт?
– Я потом заберу, пойдём.
И только я делаю первый шаг, как пёс вырывается из рук хозяйки и огромными прыжками несётся прямо на меня.
– Гром, стой! – рявкает Гордей.