Автор
В Измене — это маленькая смерть — мир перестраивается под ноги главной героини. Её громкие стоны разносятся по квартире, пугая темную ледяную атмосферу и внутренние конфликты. Героиня зажмурилась, чтобы удержаться от страха, но в глубине души она хочет видеть другого человека там, где он не должен быть.
— Прекрати… — попросила я, ловя его руку в десятке сантиметров от края чулка.
— Почему? Будучи моей женой, ты могла мне запрещать это говорить, но теперь…
Второй рукой он ловит мою талию и сжимает сбоку. Даже через плащ, блузку я чувствую, какой он горячий. Какие у него ладони, что огнём сдирают с меня одежду.
— Ты омерзителен… — всё же оттолкнула я Макара, и он отошёл и хрипло засмеялся.
— И ты меня такого омерзительного полюбила. Что, я стал лучше того мудака с района? Я всё тот же. Я даже сохранить не смог, что строила ты своими хрупкими руками…
В его голосе столько отчаяния, что мне больно за него тоже. У меня внутри не только моё горе. Но как-то так получилось, что и его тоже. И я стояла, опёрлась на чужую машину и не знала, что делать…
— Твои руки, — Макар шагает резко и ловит мою ладонь, подносит к губам и проводит языком по пальцам. Я вздрагиваю, и на глаза набегают слёзы. — Они самые нежные, знаешь? Или вот губы…
Его рука скользит по моему лицу и задерживается рядом с губами. В его глазах разгорается первозданным огнём грех. Тот самый. За который изгнали из рая. Большой палец дотягивается до рта и размыкает мои податливые губы. Огонь взвивается внутри, и Макар сам отдергивает ладонь. Шагает впритык. Хватает меня за талию, а второй рукой зарывается в волосы, надавливая на шею, чтобы я не смогла отклониться.
— Знала бы ты, сколько раз я представлял, как ты сама, без моей просьбы, коснёшься губами члена. Коснёшься, и тебе понравится… Видеть, что ты плавишься от удовольствия, облизывая, беря в рот…
Меня начинает потряхивать. Я бьюсь в руках мужа. Слёзы душат.
— Прекрати. Прекрати, прошу тебя, — молю я, едва шевеля губами. Макар трётся щетиной мне по щеке, мимолётно задевая чувствительное место чуть ниже скулы и ближе к уху.
— Что прекратить? — шелестом на границе слуха. — Правду говорить? Или смущать? Что?
— Всё… — обрываю я на полуслове себя, потому что сейчас я начинаю понимать, что испытывал Макар.
— Не хочу. Тебя хочу. Всю. Целиком. Со всеми твоими оргазмами. Которые ты одна прекрасно получаешь. Но не никогда не делишь со мной.
— Ты променял их на шлюх, — зло шепчу я, впиваясь ногтями в его запястье. Так сильно, что Макар сжимает руку на моей талии.
— А знаешь, как я кончал с ними?
Меня мутит. Если он сейчас хоть слово скажет, если хотя бы…
— Я закрывал глаза, — он зарывается в мои волосы носом, ловя ароматы духов, которые дарил он. — Закрывал глаза, и ты там была. Это ты кричала.
