Автор
В Измене — это маленькая смерть — мир перестраивается под ноги главной героини. Её громкие стоны разносятся по квартире, пугая темную ледяную атмосферу и внутренние конфликты. Героиня зажмурилась, чтобы удержаться от страха, но в глубине души она хочет видеть другого человека там, где он не должен быть....
Сдаться. Расклеиться. У меня теперь есть цель. А ещё немного уверенности, что всё будет хорошо.
По пути домой я заехала в аптеку и вышла оттуда с двумя пакетами медикаментов, знаете, там противорвотное, активированный уголь, несколько видов пластырей и прочая мелочь, которая в поездках просто необходима. Домой вернулась в начале шестого. Вернулась и, сев на пуфик, выдохнула так, как будто за мной гнались, а я бежала всё это время. Спустя минут десять я наконец-то стянула неудобные балетки, которые вот явно с собой не возьму, и прошла в душ.
Развод он мне даёт!
А спросил, нужен мне этот развод? Я жизнь свою обратно хочу. Я мужа хочу. Сонное утро воскресенья, когда Макар как сомнамбула ходит по квартире и сшибает косяки плечами, и долгие вечера будней, когда он рассказывает, какой объект приняла комиссия, а над чем ещё работать. И вот чёрт! Я даже грёбаные пшеничные ростки свои хочу обратно.
Опять разревелась.
Из ванной выходила в слезах. Всё это противный жестокий Макар, который сначала гладко стелил, а потом оказалось, что жёстко спать. Ненавижу.
В чемодан отправились две пары обуви: одни шлёпки на ровной подошве и одни мягкие кроссовки.
В животе противно заурчало, и я поставила чайник. Пока крутилась на кухне, развернула леденец и мстительно откусила голову у петушка, представляя на её месте голову мужа.
В дверь позвонили, и я, вооружившись цинизмом, пошла открывать. Это точно Макар. И не знаю, зачем он приехал, если всё, что мог, уже от меня получил.
Я щёлкнула замком и замерла на пороге, нелепо держа в зажатых пальцах обгрызенный леденец:
— Добрый вечер, а я опять бездомный.
По другую сторону баррикад
Глава 39
Чёрт, чёрт, чёрт.
У меня, как говорится, был план, но я его скурил.
Чёрт!
Полина окатила меня такой волной гнева, что я растерялся после неё ночной.
