Автор
В Измене — это маленькая смерть — мир перестраивается под ноги главной героини. Её громкие стоны разносятся по квартире, пугая темную ледяную атмосферу и внутренние конфликты. Героиня зажмурилась, чтобы удержаться от страха, но в глубине души она хочет видеть другого человека там, где он не должен быть....
И ещё возмущалась, что я квартирантов пустила…
— Мама, — остановил я этот поток откровений. — Что вообще у тебя в голове творится, ты понимаешь, что в обход Полины, в обход меня что-то делать с её имуществом это неправильно? Ты вообще понимаешь, что окажись Полина более мстительной, то никакой адвокат тебя не отмыл бы. Ты же как чёрный риелтор!
Последние слова я рявкнул, чтобы хоть что-то дошло наконец до матери, но она флегматично пожала плечами. Наверно, её только могила исправит. Как можно быть такой жадной, злой.
— За что ты с ней так? — спросил я, вставая с кровати и собираясь уходить.
— А разве не за что, Макарушка? Она же использовала тебя всё это время. Всё ей не так и не то. Другая бы работать пошла, мужу помогать. А эта сидела столько лет…
— Потому что я этого хотел, — наконец прикрикнул я. Сил моих больше нет выслушивать по второму кругу всё, что мать думает о Полине. — Потому что мне нужна была нормальная, не затраханная заботами жена, потому что мне для неё ничего не жалко.
— Ты слепой, Макар, — мама отбросила полотенце со лба и, опираясь на тумбочку, встала. — Люби она тебя, она бы давно родила тебе сына!
И тут меня понесло.
— Так она и родит, если я разгребу всё это дерьмо!
Все замерли. Отец охнул и медленно опустился на кровать. Мама скривила губы. И чтобы опередить очередную тираду, я сказал:
— Мы с Полиной ждём ребёнка.
Мать задохнулась словами, но я вытащил из кошелька несколько пятитысячных купюр и, положив на комод, уточнил:
— Это тебе на витамины.
По другую сторону баррикад
Глава 40"
"Меня не провожали. Я сел в машину и упёрся лбом в руль. Чокнутый день. Боже, надо поговорить с Полиной. Я выехал на проспект и встал на час в пробку. Телефон Поля по-прежнему игнорировала.
— Полин, — крикнул я из коридора, — давай поговорим…
Тишина была мне ответом.
