Я по-прежнему ощущал аромат Моллой на своей худи, в машине, он витал повсюду и доводил до белого каления. С какого хрена я вообще возомнил, что мне светят нормальные человеческие отношения, если вся моя жизнь — доказательство обратного?
Совершенно раздавленный, я позвонил Каване и, к его огромному разочарованию, сообщил, что уже еду за сестрой. Кавана встретил меня на пороге с перекошенным лицом и сжатыми кулаками, однако с появлением Шаннон конфликт потух, не успев разгореться.
— Джо?
— Шан, пора ехать.
— Уже?
— Да. Маме нужно помочь с мелкими.
В ее глазах появилось выражение обреченной покорности.
— Ладно.
— Она может остаться, — возразил Кавана и повернулся к ней. — Шаннон, ты можешь остаться.
— Нет, нам надо ехать. — Слишком измотанный для разборок, я повел сестру к машине. — Спасибо за помощь, Кавана.
— Спасибо, Джонни, — прошептала Шаннон, глядя на него поверх плеча. — За все.
— Шаннон, ты вовсе не должна...
— Идем, Шан, — перебил его я и гаркнул: — Нам надо ехать домой!
Мне совсем не хотелось ехать. Не хотелось тащить ее за собой в ад, но выбора не оставалось. По-хорошему, Кавана должен быть благодарен мне по гроб жизни.
Ведь я защищал их обоих. Узнай наши предки, где Шаннон провела весь день, — мистеру регбисту не поздоровится. Если Шаннон останется у него, начнется ад, а у меня нет ни сил, ни желания разгребать очередную порцию дерьма.
Хватит, не могу больше.
Не сегодня.
Никогда."
"Весь мой гребаный мир рушился, и нынешнее состояние не позволяло мне ввязываться в чужую войну. Слишком много всего случилось за последние двое суток, из-за чего башка наотрез отказывалась работать.
У матери начались преждевременные роды, и ребенок погиб. Отец пытался изнасиловать мою девушку. И сейчас она не выносит моего присутствия.
Ей хотелось побыть одной, и у меня язык не поворачивался ее осуждать. Все это было вполне объяснимо — охренительно больно, но объяснимо. Я стал непосредственным источником ее боли, звеном, поставившим ее под удар. Все это была моя вина.
Утратив всякое спокойствие и рассудок, раздираемый противоречиями, я ощутил сдвиг, надлом в сознании раньше, чем он в действительности произошел, и ненавидел себя за это. Ненавидел, потому что знал, куда отправлюсь после того, как отвезу Шаннон домой. Хотя я уже принял решение и смирился с ним, меня переполняло отвращение к самому себе.
— Неужели все так и было? — Голос Шаннон вернул меня к реальности.
Я попытался сосредоточиться на дороге и не утратить нить разговора с сестрой.
— Она провела в больнице все выходные, а мы и не знали?
Я кивнул.
— Джоуи, — ахнула Шаннон, прижав ладонь ко рту. — Она же была там одна.
— Она была с ним, — процедил я, крепче стиснув руль.