Нашу болтовню прервал звонок, класс начал медленно заполняться. Закатив глаза, я наблюдала, как Пол с Даниэлой в обнимку идут к парте.
— Буэ. — Кейси изобразила рвотный позыв. — Почему она всегда на него вешается?
— Наверное, боится, что уведут, — протянула я и развернулась, чтобы облокотиться на ее парту. — Вообще пофиг. Если ей нравится, ради бога.
— Да, ты явно пошла по восходящей, — ухмыльнулась Кейси и покосилась мне за спину. — Кстати, об этом...
Она ткнула пальцем в сторону двери. Крутанувшись на стуле, я увидела, как в кабинет входит Джоуи. Сердце чуть не выскочило из груди, почуяв мою вторую половину. Его прическа ничуть не изменилась — все те же чисто выбритые виски и копна сверху.
Джоуи был без джемпера, серая рубашка не заправлена в брюки и неряшливо свисает поверх ремня, школьный галстук повязан кое-как. Рукава он закатал до локтей, обнажив многочисленные татуировки, которых изрядно прибавилось с четвертого года обучения.
С коронным выражением полного пофигизма Джоуи положил на учительский стол дневник для замечаний, известный в народе как жуткая красная книга.
Это было нечто вроде табеля поведения для самых отпетых хулиганов, который полагалось сдавать на подпись учителю в начале и в конце каждого урока. После занятий директор вызывал каждого обладателя красной книги к себе в кабинет и лично проверял все пометки, если таковые имелись. У Джоуи, как легко угадать, замечания не переводились никогда.
Даже если ученик вел себя просто отвратительно, красная книга у него в рюкзаке появлялась максимум на неделю. Джоуи же не расставался с ней весь второй и третий год обучения.
Безучастно выслушав мисс Лейн, тычущую пальцем в табель, Джоуи протянул ей ручку и, скрестив руки на груди, ждал, пока она поставит подпись. Параллельно его взгляд блуждал по классу и наконец остановился на мне.
Воздух вокруг разредился, кислород почти не проникал в легкие. Дрожа от волнения, я выдавила слабую улыбку и вяло помахала рукой."
"Действительно, как еще поприветствовать парня, которого любишь много лет? Парня, чей отец пытался тебя изнасиловать. Парня, чье сердце ты безжалостно вырвала из груди в вашу последнюю встречу.
Господи.
Джоуи застыл, глаза вспыхнули и всецело сосредоточились на мне. Он не улыбнулся. Не помахал в ответ. Просто стоял и смотрел на меня.
Это было невыносимо. Совершенно, блин, невыносимо. Между нами витало столько несказанных слов, столько вопросов без ответов.
Знаю, Джоуи испытывал то же самое. Его маска равнодушия не могла меня обмануть. Сквозь нее проступали смятение, боль, раздражение.
Наконец учительница вернула Джоуи красную книгу, и он направился к нашей парте, по-прежнему не отрывая от меня взгляда, по-прежнему без улыбки.