— Шонни-бу?
Дымовая завеса ослепляла, гарь проникала в легкие. Наконец мне удалось отыскать лестницу и даже преодолеть три ступени, но тут меня грубо поволокли обратно.
— Отвалите на хрен! — Задыхаясь и кашляя, я отчаянно вырывался из рук пожарного, который тащил меня к выходу. — Мне нужно...
— Назад! — бесцеремонно оттолкнув меня, скомандовал он, а трое его коллег со шлангом устремились в дом. — Там ничего не осталось.
Ничего не осталось?
Что, на хрен, значит не осталось?
Я снова попытался прорваться в дом, но, остановленный чьей-то рукой, оступился и плюхнулся на задницу.
— Одного нашли.
— С дороги, с дороги!
— Ребенок, взрослый?
— Женщина на пороге кухни.
— И?
— Боюсь, мы опоздали.
— Врача! Быстро!
— О господи... — Содержимое моего желудка хлынуло наружу при виде мамы, которую укладывали на носилки.
Ее лицо.
Волосы.
Обожженная, покрытая волдырями ладонь.
Тяжело дыша, я в ужасе наблюдал, как на ней вспарывают одежду.
— Мама! — По щекам ручьями хлынули слезы. — Спасите ее!
Святые небеса.
Каждый миллиметр ее тела покрывали ожоги и волдыри.
Огонь осквернил ее всю.
— Мама! — На четвереньках я пополз было к ней, но меня оттащили назад. — Она жива? Мама жива?
— Не смотри, приятель, — раздалось над ухом. На плечи набросили одеяло, и меня поволокли прочь. — Лучше не смотри.
Но я не мог не смотреть.
Не смотреть, как медики суетятся над мамой.
Моей мамой.
С чьих рук слезала кожа.
Мне хотелось завопить: «Посмотрите! Посмотрите на ее ладонь!» — но слова застряли в горле."
"— Мама, — лязгая зубами, шептал я. — Мамочка...
— Нашли еще одного.
— Мужчина.
— В гостиной.
— Похоже, пытался выбраться через окно.
— Мертв.
— Других пострадавших нет, — крикнул кто-то за секунду до того, как из дома вынесли второе тело. — На втором этаже пусто.
Нет, нет, нет!
На втором этаже не пусто.
Там дети.
Дети, которых я там, на хрен, оставил!
— Мои братья и сестра! — Я кое-как поднялся и попытался вырваться из лап мужчины, державшего меня за плечи. — Пустите, на хер!
— Там никого нет.
— Вранье! — заорал я, только сейчас поняв, что мужчина — полицейский. — Мои братья и сестра там, на втором этаже.
Конечно они там. Хуже того — если они видели отца, то наверняка забаррикадировались в комнатах.
— Мои братья и сестра наверху! Они в доме! Вы должны меня пустить, я их заберу! — Захлебываясь рыданиями, я бился в мертвой хватке копа. — Я их бросил! Я оставил их с ней!
— Дом тщательно обыскали, — успокаивал коп. Сука, врет мне в лицо! — Внутри никого.
Наглая ложь.
Наконец мне удалось высвободиться и даже преодолеть пару футов, прежде чем меня снова нагнал коп.
— Убери от меня свои сраные руки, грязная свинья!..