— Я умер?
— Нет, малыш, ты не умер. — Я взяла его за подбородок и развернула к себе лицом. — Ты в безопасности.
Печальные зеленые глаза, полные отчаяния и боли, смотрели на меня в упор.
— Она умерла?
Подавив рыдание, я обхватила его заплаканное лицо руками и поцеловала в лоб.
— Да, малыш, твоя мама не выжила.
Он не отреагировал.
Не напрягся, не вздрогнул, не закричал, не заплакал снова.
Только закрыл глаза и, опять устроившись у меня на коленях, шепнул:
— Я думал, мне приснился кошмар.
Меня словно перемололи на куски.
— Знаю, малыш, тебе больно, ты устал, — шептала я, изо всех сил прижимая его к себе и целуя. — Но обещаю, потерпи еще чуть-чуть, и все наладится. Ты справишься, Джо. Клянусь.
— Ладно, Моллой. — И тут по его щеке скатилась слеза. — Как скажешь.
— Прости, — одними губами произнес он в темноте, лежа ко мне лицом. Заплаканные глаза остекленели и смотрели мимо меня, но его ладонь сжимала мою. Я чувствовала, как он возвращается с каждым робким поглаживанием его большого пальца. — Прости.
— Все хорошо. — Сдерживая эмоции, я прочистила горло и положила руку на его влажную щеку, чувствуя, как медленно стекают его слезы. — С тобой все хорошо.
То же слово снова сорвались с его губ:
— Прости.
— Ты справишься с этим. — Придвинувшись еще ближе в полутьме, я потерлась носом о его нос. — Вместе до конца.
— Письмо... ты его прочла?
— Да, Джо, прочла.
— Я не хотел оставлять тебя, — с душераздирающим рыданием признался Джоуи. — Я только хотел тебя защитить.
— Это моя миссия, забыл? — пошутила я сквозь слезы. — Мне предназначено спасать шестого.
— А вдруг у меня не получится? — прохрипел он, цепляясь за меня, как за соломинку. — Вдруг это моя истинная натура?
— От меня ты все равно не отделаешься. Я люблю тебя, жеребец. Во всех состояниях и проявлениях.
— Я их подвел.
— Кого?
— Ребят. — Джоуи содрогнулся. — Шаннон.
— Нет, малыш, никого ты не подводил.
— Они меня ненавидят.
— Тебя просто нельзя ненавидеть. — Я смахнула с его ресниц слезинку. — Если бы ты только понял, как им дорог, как сильно они тебя любят, боготворят. Взгляни ты на себя хоть раз их глазами... — Я судорожно вздохнула. — Ты столько значишь для многих.
— Ну? — с надеждой спросила Эдель, едва я переступила порог кухни. — Есть успехи?
Я выразительно кивнула на пустую тарелку и стакан.
— Пришлось повозиться, но победа, как обычно, осталась за мной.
— Слава богу. — Эдель обмякла и с облегчением прижала к груди ладонь. — Хоть поел, а то с понедельника у него не было во рту ни крошки.
— Путь к сердцу Джоуи лежит через бутерброды с ветчиной и колу, — сообщила я, ставя грязную посуду в раковину.
— Приму к сведению. Он что-нибудь сказал?
— Да.