— Когда она сообщила о беременности, Джоуи уже не существовало, — вырвалось у меня невольное признание. — Хотя существовать он перестал задолго до. Походы по врачам, УЗИ — там присутствовала лишь моя оболочка. Ей было страшно, одиноко. Она нуждалась в моей помощи, поддержке, а я только делал все еще хуже.
— Тем не менее она тебя не бросила, — заметила доктор. — Не отреклась.
— Нет, не отреклась.
— Как считаешь — почему?
— Потому что Моллой — самый упрямый человек на свете, — буркнул я, потирая челюсть. — И всегда идет до конца, даже себе во вред.
— Себя ты тоже относишь к вредоносным факторам?
— Посмотрите на меня!
— Смотрю, — спокойно ответила женщина. — И вижу юношу, который, невзирая на перенесенную боль и страдания, старается вылечиться ради того, чтобы вернуться к ней. Очевидно, твоя Моллой отлично разбирается в людях, — с улыбкой добавила она.
— Хм.
— Ты допускаешь, что нужен ей?..
— Ей нужно бежать от меня со всех ног."
"— Но ведь такой вариант не рассматривается? — осторожно уточнила врач. — Твой ребенок заслуживает отца. Тебе ли не знать, какую важную роль играет отец в процессе воспитания.
Ты моя копия, пацан.
От тебя больше вреда, чем пользы.
— Ты сейчас слышишь его голос? Голос отца?
Блин, а она проницательная.
— Не знаю, удастся ли мне разорвать порочный круг, но я безумно этого хочу. — Не в силах усидеть на месте, я стал расхаживать по комнатушке. — Хочу настолько, что не могу спать по ночам. Именно поэтому я и вернулся в тот вечер. Поэтому позволил Лиззи себя переубедить. Поэтому не прыгнул с моста. И поэтому сейчас торчу здесь. — Я нервно захрустел костяшками и шагнул к окну. — Да, я ее недостоин, но мечтаю стать достойным.
— Как твои ломки? — сменила тему врач.
Хуже не бывает.
Сутки напролет я лежал пластом, озверевший, измочаленный.
Мне не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось шевелить даже пальцем.
— Получше, — ответил я, разглядывая подопечных центра, которые сосредоточенно высаживали цветы. — Терпимо.
— Уже неплохо.
— А воспоминания исчезнут?
— Вряд ли. Но они поблекнут. Перестанут причинять боль. Ты обретешь опору, на которой воздвигнешь новый фундамент. Научишься справляться. Именно поэтому ты здесь. Ради опоры.
— Я по-прежнему ощущаю ее запах. — По телу прокатилась дрожь. — И его тоже.
Горло мучительно сжалось. Я замер, боясь вздохнуть, и ждал, пока схлынет скорбь.
И молился, чтобы это произошло как можно быстрее.
Наконец меня отпустило.
— Когда мне разрешат ей позвонить? — Я развернулся и, привалившись к подоконнику, взглянул на доктора. — Мне необходимо с ней поговорить.
— Еще рано.
— Мы никогда не разлучались так надолго, — раздраженно признался я.
Впрочем, я знал: эта женщина была непреклонна.