Автор
В Аттикусе 2024 — любовь как оружие, способный изменить судьбу. Восемнадцатилетняя Ифа Моллой не боится трудностей и всегда готова помочь своему близкому Джоуи Линчу. Но теперь сама она нуждается в поддержке — как от сложных отношений, так и от внутренних уз.
Во мне словно поселилась частичка Джоуи.
Как будто я разговаривала с ним.
— Видишь? — Мой палец скользил по фотографии. — Папе вручают кубок на третьем году обучения. Его выбрали капитаном школьной команды по хёрлингу и лучшим игроком матча. А рядом с ним дядя Подж, за ним, с футболкой на голове, — дядя Ал. Он иногда чудит, но мы все равно его любим. — Заметив на командном снимке Пола, я поморщилась. — А здесь у нас первый мамин бойфренд. Папа называет его утырок Пол.
Ребенок заерзал, и мой несчастный разбухший живот покрылся рябью.
— Уймись, юный хёрлингист, — ворковала я, поглаживая самый буйный участок. — У мамы и так все в растяжках. Сиди смирно, ладно?
123
ПОГОВОРИМ ОБ ИНТИМНОМ
ДЖОУИ
— Поговорим об интимном.
— Лучше не надо.
— Мы должны вернуться к началу, — спокойно возразила мой психиатр. — К твоим самым ранним воспоминаниям.
— Интимность. — Взбешенный, я свирепо зыркнул в ее сторону. Охренеть у нее темы! Ни в какие рамки! — А она-то здесь при чем?
— При том, — поощрительно улыбнулась женщина.
— Сексуальной?
— Предлагаю начать с эмоциональной. Родители когда-нибудь тебя обнимали?
— Родители?
Психиатр кивнула:
— Да. Твоя мама, к примеру?
Я моментально напрягся.
— Херовая тема.
— Но затронуть ее необходимо. Или я сбила тебя с мысли?
— Нет, — нехотя признался я, напрягая память. — Отец точно обнимал.
— Вот на этом давай и остановимся.
— В плане?
— Расскажи, что помнишь.
— Ну, мне было лет пять-шесть, — начал я, стараясь воссоздать картину давних событий.
— В матче по хёрлингу?
Я кивнул.
— Отец так обрадовался, что подхватил меня на руки и подкинул вверх. — Я потер подбородок, из груди вырвался страдальческий вздох. — А потом повел в магазин и купил целую кучу сладостей. — Я нахмурился и добавил: — Помню, как подумал: если буду постоянно выигрывать, радовать отца, он перестанет избивать маму. Ну и начал без конца выигрывать.
— Помогло?
Я полоснул по ней взглядом:
— Сами как думаете?
— Любопытно.
— Интересно почему?
— После отца ты не упомянул о матери, хотя должен был.
— Просто на моей памяти она меня ни разу не обнимала.
— Душераздирающее признание, Джоуи, — протянула врач, углубившись в записи.
— Она хорошо относилась к Шаннон. — Во мне проснулось инстинктивное желание заступиться за маму, хоть та и лежала в могиле. — И к мальчикам.
— Но не к тебе.
