Автор
В Изнанке чувств героиня борется со своими внутренними переживаниями, скрытые за привычной толщиной. Несмотря на дождь и слезы матери, она хранит молчание, не желая разглашать свои истинные страдания. Этот роман — своего рода психологический драма в жестоком мире человеческих эмоций....
Не стыдно, а, Том? Ничего нигде не свербит?
— У нее дом есть, нечего по углам м-мыкаться!
— Дом есть, говоришь? Это тот дом, в котором у тебя вечно пьяных мужиков, как тараканов, м-м?
— Да что ты понимаешь? Завидуешь, да? Это ты уже десять лет одна, поди мхом там уже все з-заросло? Вот и бесишься! — и рассмеялась пьяным, истеричным смехом, а мне стало так стыдно за эту женщину, что в груди протяжно заныло и налилось свинцовой тяжестью.
Мама, что же с тобой стало?
Оделась, подхватила рюкзак и вышла в коридор.
— Не надо, теть Рай, подъезд веселить. И спасибо. Я пойду.
— Узнаю, что тронула ее, — пригрозила соседка и помахала скалкой в воздухе, — и я сама тебя отхожу по горбу так, что месяц ходить не сможешь.
— Ой, боюсь…
— Бойся, Томка, я не шучу!
На удивление мы молча поднялись в нашу грязную и разгромленную квартиру, в которой отчетливо разило перегаром, рвотой и куревом. Я прошла к себе. Мать на кухню.
Спустя минуту я услышала, как она громко и протяжно завывает за столом, вливая в себя остатки горячительного.
Закрыла дверь на всякий пожарный, придвинула к ней хлипкий комод, разделась и легла в постель, накрываясь одеялом с головой. А потом протянула руку и вытащила из рюкзака телефон.
Я так ему и не ответила. А он так и не смирился.
«Таня?»
«Не молчи».
Ну вот что мне делать? Мы с разных планет. Зачем ему я?
Но пальцы зачем-то упорно печатали ему обещание:
«Я подумаю».
Глава 7
Под утро проснулась от того, что домой заявился Валера.
Я же, когда в квартире все стихло, мышкой прошмыгнула в ванную. Почистила зубы, умылась и, одевшись, поспешно выбежала за дверь. А там уж до метро, но спуститься в подземку не получилось — расклеился ботинок, пришлось разворачиваться и бежать обратно, но не домой, а к ларьку у рынка, где уже за работой сидел дядя Ваге.
— Новые нужно покупать, тут уже вон дерматин весь в труху превратился, — сетовал старенький сапожник.
— Да, наверное, уже пора, — кусала я губы и стыдливо поджимала под себя ногу в носке.
— Вчера слышал твоей матери хахаль говорил, что работой обзавелся. Что бы вот не купить обновку, а?
— Ну, они отметили вчера это дело. А до обувного магазина еще дойти надо.
