Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
Он придумал, он пусть и стыдится, и сам разбирается со своими гормонами, которые вдруг заблудились и пошли не в ту сторону. Вон, сколько красивых девчонок за столом сидит! Она тут при чем?
На кухне они с Леней дружно принялись за работу, и давешнее неприятное ощущение исчезло, будто его и не было. Мясо шкворчало в духовке, из гостиной доносился до кухни заразительный звонкий гогот, и Марсель с Леней тоже принимались улыбаться – просто так, невольно попадая в струю молодого веселья.
– Ну все, неси новую партию еды, Лень.
Потом забрала оставшиеся тарелки с нарезкой, понесла их к столу. Что-то щелкнуло внутри коротким испуганным приказом – на Джаника не смотри! И опять ей на миг нехорошо стало. Нет, что за приказы такие? Почему это – не смотри? Если «не смотри», значит, она во всем этом безобразии как-то участвует? Да ну, ерунда… Еще чего не хватало!
И первым делом, подойдя к столу, ответила на его взгляд улыбчивым равнодушным спокойствием.
Джаник будто ее услышал, глаза отвел. Очень быстро отвел, будто испугался даже. Вот так, правильно. Тут и музыка грянула, Юркина любимая. Медленная, тревожная композиция группы Скорпионс «Maybe I maybe you»… Так грянула, будто морозом по коже пробежала. Вроде простые слова, а за душу цепляют. Или это голос у Клауса Майне такой волшебный?
Может, я, может, тыСможем изменить этот мир.
– Марсель… Пойдемте танцевать. Пожалуйста.
– Я не могу, Джаник. Видишь, хлопот много. И мясо там в духовке.
– Да иди, чего ты! – неожиданно возник рядом Леня, даже подтолкнул слегка. – Иди танцуй, если пригласили. А за мясом я сам пригляжу.
Марсель пожала плечами, то ли соглашаясь, то ли нет.
