Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
Но не получилось…
– Почему?
– Она замуж за папу вышла. Потом родила меня. Потом папа уехал. Мама тоже хотела с ним уехать, а меня с бабушкой в Ереване оставить… Но не уехала, не смогла.
– Почему?
– Да тут в двух словах не расскажешь. Да вам и неинтересно, наверное?
– Почему же не интересно? Очень даже интересно. Я почему-то думала, что у вас, наоборот, принято, чтобы жена следовала за своим мужем.
– Так и есть. Но мама не смогла оставить бабушку, на нее так много горя в тот момент свалилось!
– Ой… А что, умер кто-то, да?
– Нет, что вы… Просто мамина младшая сестра, Аревик, взяла и уехала, сбежала из дома…
– А что с ней случилось? Беда какая-то?
– Нет, почему… Просто ее сосватали, и она сбежала накануне свадьбы.
– Значит, все хорошо получилось? Потом все помирились?
– Да в том-то и дело, что нет… Ни мама, ни бабушка Аревик не простили.
– Потому что за русского парня замуж вышла?
– Да нет! Потому что из-под венца сбежала! Бабушке потом очень трудно пришлось, многие знакомые от нее отвернулись. Она даже заболела, целых два года с постели почти не вставала…
– Да, круто у вас обходятся со сбежавшими невестами. У нас как-то легче бывает.
– Ну да… А что делать? Вот и маме из-за тети Аревик пришлось в Ереване задержаться, быть рядом с бабушкой. Потом папа уже потребовал, чтобы мы к нему переехали. Бабушка только из-за меня согласилась, потому что у нас в Ереване очень трудно в хороший институт поступить.
– А тетя Аревик, значит, так и осталась изгоем?
– Ну да… Хотя… Только вам одной скажу, больше никто про это не знает, ни мама, ни папа… Я ведь сразу ее нашел, как мы сюда приехали.
– Ты молодец, Джаник, вот что я тебе скажу. А бабушка твоя – жестокая женщина.
– Нет, что вы, она вовсе не жестокая. Хотя… Может, так оно и есть, но я этого никогда не скажу, потому что она моя бабушка, а я ее внук.
