Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
Он курил и сквозь облако сизого дыма смотрел в окно.
На мгновение Сычевой стало вдруг стыдно. Мало того, что она скрывает от следствия важные факты, так еще собралась...
Она решительно направилась в холл.
Кто-то из байкерской публики за ее спиной восхищенно присвистнул и сообщил приятелям насчет «самой отличной задницы»."
"Карантаев за столиком дернулся, встал и вразвалку пошел к «свистуну» выяснять отношения.
«Отлично!» – решила Сычева.
Разборки в «Табуне» не бывают короткими. Это она знала со времен бурной молодости.
– Уже уходишь? – спросил Марат, стоявший у фуршет-бара.
– Тороплюсь, дела, – улыбнулась Сычева. – Мой спутник расплатится за обед.
Марат улыбнулся, кивнул. Сычева была старой клиенткой, а старым клиентам в «Табуне» доверяли.
За спиной послышались звуки ударов, мат, звон бьющейся посуды и подначивающие крики соратников.
Отлично!
Разборки в «Табуне» не бывают короткими. Особенно если клиенту нечем платить за обильный обед и перебитую в драке посуду. Вряд ли служебные корочки облегчат лейтенанту его незавидную участь. Пока разберутся...
Сычева выскочила на улицу и помчалась к дороге.
* * *Афанасьев открыл дверь и зашел в квартиру.
Силы его внезапно оставили и он опустился на пол.
Неужели все кончилось?
Или только еще начинается?
Под телогрейкой зашевелился кролик, высунул мордочку, задрожал черным носом, принюхиваясь, и снова спрятался в уютной глубине запазухи.
– Выходи, братец кролик! – Глеб вытащил Арсена и опустил на пол. – Теперь ты будешь жить здесь. И все будет хорошо. Хорошо все будет!! – крикнул он и заплакал.
Слезы хлынули горячим потоком, и не скупые мужские слезы, а по-детски отчаянные и обильные. Глеб даже повыл, поскулил немножко, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону.
Он дома. Наконец-то он дома в привычной и дорогой сердцу обстановке. Его окружают любимые вещи, комнаты хранят еще запах трубочного табака, стены помнят его присутствие, тут все родное, свое, безопасное, дающее чувство спокойствия и надежду на прекрасное будущее.
Он пощупал пальцами выпуклый рисунок на обоях. Когда делали ремонт, он хотел эти стены отделать стеновыми панелями, но Таня настояла на обоях в глупых, розовых, выпуклых цветочках.
